Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 27 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Да чего я туда попрусь? — отмахнулся Пашка. — Симочка тоже каждый день песни поет, мол, сходи да сходи. А зачем? Я свой организм лучше любого доктора знаю.

— Это и страшно, — сказал я. — Когда человек начинает чувствовать свое сердце регулярно, это уже сигнал. Такое часто заканчивается резко, без предупреждения, Павел Валентинович. Поэтому сделайте, что я вам сказал, прошу. Не бойтесь, ничего смертельного у вас не найдут, но пропишут то, что продлит вам жизнь на десятилетия.

Чемоданников внимательно посмотрел на меня и кивнул:

— Ладно. Сделаю, Сережа.

Мы обменялись контактами и договорились, что в следующий раз, когда соберемся попариться, помянем академика Епиходова.

А я развернулся и пошел в раздевалку, к своему шкафчику. И уже за несколько шагов до него услышал, как разрывается мой телефон. Но добежать не успел: пока дошел, пока открыл, звонок прекратился.

Я взглянул на экран и изумленно хмыкнул — четырнадцать пропущенных от Ирины.

Интересно, что от меня понадобилось бывшей жене?

Перезвонить Ирине я не успел, хотя, положа руку на сердце, не очень-то и хотелось: после бани настроение все равно было расслабленно-умиротворенное, и портить его общением со склочной бабой совершенно не тянуло. Господи, как же я мог когда-то на ней жениться? Где были мои глаза?

Я неторопливо одевался, обдумывая, как же быть в этой ситуации, когда мне снова позвонили. Мельком взглянул на экран… и бровь поползла вверх: звонила Сашуля. Мы же с ней буквально перед баней разговаривали, что опять случилось?

— Я вас внимательно слушаю, Александра Ивановна, — сказал я, ответив на вызов. — Что случилось?

— Ну… — замялась она. — Я же обещала вам перезвонить, после того как съезжу домой, заберу вещи и поговорю с Чепайкиным.

— О-о, даже так. Рассказывайте.

— Ох… Столько у нас всего произошло, что даже не знаю, с чего начать, — призналась Александра Ивановна.

— Тогда начните с самого важного.

— Ага, самое важное… Самое важное то, что один из мужиков очнулся…

— Подождите, каких мужиков? — не сразу сообразил я. И тут вспомнил: тех, что наглотались Vasorelaxin-X. — Смирнов, что ли?

— Нет, там же еще двое было. Собутыльник его пришел в себя, Колян его зовут, вот он и очнулся.

— И как он?

— Да как-то странно себя ведет: никого не узнает, только сидит и смотрит в одну точку.

— С ним все нормально? — Я сдерживал волнение и привычно начал перечислять. — Вы пытались с ним разговаривать? Какая температура? Давление?

— Да-да, Сергей Николаевич, конечно же, я все проверила. Так вот, там все абсолютно нормально. Представляете, все показатели в норме. Я даже кровь у него на сахар на всякий случай взяла, посмотрела — тоже в норме. Но он уже несколько часов просто сидит и ничего не говорит.

— То есть он помешался? Препарат свел его с ума? — Я не на шутку встревожился.

— Я не могу этого сказать, потому что он ничего не отвечает, никак не реагирует, просто сидит и пялится в одну точку.

— А вы ему давали попить, поесть?

— Нет, пока ничего не давали. Решила понаблюдать. Дождусь Самарцева, и тогда уже вместе подумаем, что делать дальше.

— А где они сейчас, мужики эти? — спросил я.

— Да мы их завезли в санаторий, у нас там уже есть отремонтированные комнаты. Поставили в одну из них старый обогреватель, стало более-менее тепло. Накидали на пол матрасов, и они все там сидят.