Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 73 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Короче говоря, я подкинул интересную задачу — и они прямо сцепились, как боевые коты в марте.

Остальные гости, услышав, что тут явно что-то происходит, начали заинтересованно подтягиваться, и уже буквально минут через десять все сгрудились вокруг нас и с интересом обсуждали этот вопрос. И я, как и планировал, сразу же оказался в центре внимания.

— А какие у них проблемы функционального характера, коллега? — прищурился Кондрат Зигмундович и требовательно посмотрел на меня.

— Понимаете, коллега… — в тон ему ответил я и даже сделал театральную паузу, подогревая интерес. — Я проводил диагностику обеим женщинам. Получалось, что в принципе все показатели у них более-менее идентичны. Единственное: так как Райка ведет беспорядочный образ жизни, конечно, у нее показатели несколько снижены, но в остальном они компенсируются за счет достаточно молодого возраста и положительной экологической обстановки в деревне.

Кондрат Зигмундович задумался:

— А скажите, коллега, как вы им диагнозы ставили? Может, там есть еще какие-то пограничные расстройства личности? Здесь же нужно подключать психиатров, понимаете?

Бинго!

Вот он, момент, ради которого я весь этот спектакль и затевал.

— Понимаете, Кондрат Зигмундович, дело в том, что я диагнозы ставлю очень быстро, но не буду вдаваться в нюансы. Скажу лишь по большому секрету, что я использую одну из наработок покойного академика Епиходова. Он считал, что хороший доктор должен ставить диагноз на лету — по четко определенным параметрам. Так называемый экспресс-анализ. Я использую это и еще кое-что… и у меня хорошо получается.

— Не может этого быть! — вскричал темпераментный Яраги Ярагиевич.

— Насколько точно? — заинтересовался более деликатный Леонид Ксенофонтович.

— Ну, примерно восемьдесят пять процентов точности, — ответил я. — Иногда и до ста процентов доходит. Я сверял потом с анализами из больницы.

— Да не может этого быть! — снова возмутился Яраги Ярагиевич. — Это же какая-то профанация! Нет, нет, нет, я не могу этому поверить!

— Я тоже сомневаюсь, — более сдержанно сказал Кондрат Зигмундович. — Вы мне симпатичны, Сергей, но кажется, здесь вы слегка… хм… как бы это сказать… прихвастнули. Позвольте, но я тоже не могу поверить. Это абсолютно исключено.

— Не можете? — усмехнулся я, радуясь, что рыбка попалась на крючок. — А давайте проверим. Прямо сейчас. Предложите любого добровольца из собравшихся. Я все равно, кроме Марии Сергеевны и Бориса Альбертовича, больше никого здесь не знаю. И вижу всех впервые. Как и вы все меня. Но только сами выберите, чтобы не получилось, что я вмешался в чью-то личную жизнь.

— Выберем… и? — поднял бровь Леонид Ксенофонтович.

— И я, просто глядя на человека, сразу дам полный анализ и диагностику здоровья.

— Да нет, этого не может быть! — все не мог успокоиться Яраги Ярагиевич. — Как сказал бы Станиславский, не верю!

— Да никто не верит, Яраги… — издал смешок Леонид Ксенофонтович. — Молодой человек немного… зарвался. Или заврался? Хе-хе…

После этих слов все на мгновение притихли. Коллеги недоверчиво покачивали головами, мужчины как-то не повелись, а женщины, как обычно, опасались. Возникла нехорошая пауза, и я уж решил, что добровольцев не будет, крючок провалился, и сейчас вместо триумфа я получу насмешливую жалость.