Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 84 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

В этот момент я незаметно включил диктофон на телефоне.

— Так ты, говоришь, никогда не слышал о Епиходове, академике? А это ведь был великий человек, — подлил я масла в огонь.

— Как это не слышал? — пьяно забахвалился Виктор. — Он ко мне сам приходил! Нотариально заверять завещание! Понял?

У меня сердце екнуло, потому что я знал точно, что никогда к нему не приходил.

— Понял, — сказал я. — Кстати, я знаю этот прикол, мне Иришка Епиходова все рассказала, как вы лихо там все провернули.

— О, ты Иришку знаешь? Откуда?

— Ну, здрасьте, — протянул я. — Я же бывал у них дома.

— А, да, ты же епиходовский ученик, понял. А мне она одноклассница, прикинь?

— Ничего себе! — делано удивился я. — Мир тесен!

— Ага… — Он пьяно хихикнул и подвигал бровями. — Я бы с ней это… Ну, ты понял, да? Иришка же она такая, огонь, да?

— Ну ты, Витя, красавец, — поцокал я языком, — такую женщину охмурил!

— Да если бы… — взгрустнул он. — Динамит со школы меня.

— Да, актриса она хорошая, — попробовал я перевести тему на прежние рельсы.

— О да, она такая, актрисулька, — захихикал Виктор. — Но, честно говоря, на меня ее заигрывания больше не действуют, так что ей пришлось раскошелиться.

— Ну конечно, такое должно стоить огромных денег, — поддержал я его.

— Ну да. А кому присунуть я и без Иришки найду. Короче, по итогу она нехило заплатила, поэтому я и помог. То, что она привела того ряженого… Мне-то что? Я только все подписал и заверил. Так что Иришка получила себе две квартиры, дом и все депозиты Епиходова. А его детишки остались с носом.

— Тебе их не жаль? — спросил я, еле сдерживая раздражение.

— Великовозрастные балбесы, мажоры, — презрительно сказал Виктор. — Туда им и дорога! Пусть на завод работать идут.

Я в душе чуть не выматерился. «А ты сам какой? — подумал я. — Разве не такой же мажор? Стал бы ты нотариусом такого уровня, если бы не родители?»

Но вслух только спросил:

— А что за ряженый-то хоть был?

— Нашли там алкаша, — промычал Виктор. — Бывший актер, сейчас спился. Обещал Михайленко, что его обратно в провинцию отвезут и он мешать не будет.

— А зачем такие предосторожности? — удивился я. — Прям как в том сериале про «Улицы разбитых фонарей».

— Да еще круче! — забахвалился Виктор. — Ты даже не представляешь, какие у нас дела творятся. А Иришка…

Он сильно поплыл, и через пару минут его вырубило — он захрапел.

Я со вздохом выключил диктофон: не мог он продержаться еще пару минут, рассказал бы больше. Потом подозвал официанта и расплатился за обоих — нехорошо было бросать все на невменяемого Виктора.

— Он немного пьян, посидит, отдохнет, а потом вызовите ему такси, — сказал я.

Перед этим Виктор успел дать мне визитку. Я ее сфотографировал на телефон, а саму карточку протянул официанту:

— Здесь его адрес. Пусть туда и отвезут.

— Будет сделано, — кивнул официант, довольно улыбаясь из-за щедрых чаевых.

— А мне пора, — сказал я и соврал: — А то дома жена голову оторвет.

После чего вышел из бара и улыбнулся. Ну все. Не доказательство для суда, конечно, но первая серьезная улика у меня теперь есть.

Подняв голову, я посмотрел на ночное небо. На лицо мне падали серебристые звездочки.

И, хоть было уже поздно, я взял в руки телефон, чтобы позвонить…

На автомате собирался позвонить Караяннису, но потом опомнился. Мало того что время уже за полночь, так ведь и Владимир предупреждал, что с хитрым греком нужно быть осторожнее. А что значит «осторожнее»? Что рассказывать, а что нет? Где у адвоката заканчивается «мой клиент» и начинается «кто больше платит»? Уточнить я это не мог, но чувствовал кожей, что про Виктора с Караяннисом нельзя.