Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 80 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Наверное, кто-то с силой ударил его сзади, — шепнула Диана, присев рядом и стараясь, чтобы работники не слышали.

— Возможно. А возможно, поскользнулся и приложился о наледь. Рано делать выводы, — ответил я, хотя сам в версию с наледью не верил, потому что рана располагалась слишком высоко, а пятно на снегу было слишком широким.

— Хорошо, что шапка смягчила удар, иначе точно убили бы.

— Может, и не убить хотели, а только оглушить, да переборщили с силой, — сказал я, приглядываясь к ране. — Но с таким ударом разницы немного.

— Да как же так, — растерянно проговорил Наиль, уже убрав телефон. — Зачем? Он же такой нормальный мужик был.

— Почему был? — возмутилась Диана, но я ее перебил:

— Потому что он узнал, кто поджигал священную рощу.

Сказал я это, видимо, громче, чем следовало, и сзади по толпе прокатился ропот. Отступать было поздно, и я добавил:

— Он собирался еще раз все перепроверить и сегодня хотел назвать мне имя. Не успел.

Диана принесла из хозблока аптечку и по моей просьбе подержала Япару голову, пока я прикрывал рану стерильной салфеткой, стараясь не давить. Потом по очереди приподнял ему веки. Зрачки были одинаковыми и на свет реагировали. Признак хороший, но серьезной внутричерепной травмы он не исключал.

До приезда скорой я так и просидел на снегу, удерживая ему голову. Прибыла она быстрее, чем я ожидал. Фельдшер осмотрел Япара, два дюжих санитара зафиксировали ему шею воротником и осторожно переложили на носилки. Я коротко изложил фельдшеру все, что успел увидеть, и попросил передать в приемном, что позже подъеду сам. Все, что мог из первой помощи, я сделал, но легче от этого не становилось. Машина ушла в сторону Морков, а меня не отпускало тяжелое чувство: опасность для Япара не миновала, ведь тот, кто его ударил, знал, что свидетель выжил. И мог захотеть довершить начатое.

Как все это распутать, я пока не представлял. Расстроенный, я брел к главному корпусу, забыв и про завтрак, и про все свои планы на день. Предстояло много возни с полицейскими протоколами, и я заранее прикидывал, что в них говорить. Про поджоги и про Япара молчать было бы глупо, а вот про священную рощу, духов и марийские поверья рассказывать не стоило, а то этот разговор сразу превратится в допрос сумасшедшего. И тут я вспомнил про небольшие следы, которые сфотографировал перед возвращением. Когда я пытался дозвониться Япару, он уже, возможно, лежал здесь.

Вскоре подъехала полиция, и мне пришлось вернуться. На вызов прибыли двое молодых сотрудников и хмурый следователь постарше. Я показал ему фотографии следов и объяснил, где они тянутся, рассказал о двух попытках поджога рощи и о том, что Япар кого-то подозревал и собирался назвать имя. О местных поверьях распространяться не стал, поскольку для протокола хватало фактов. Рощу на территории санатория поджигали трижды, а человека, который вычислил поджигателя, ударили по голове в то самое утро, когда он собирался это имя озвучить.

— Фотографии мне перешлите, — сказал следователь, записав мой номер. — И к обеду подойдите в отдел, оформим протокол.

Наиль догнал меня на дорожке и пошел рядом.

— Это нам самим теперь расследовать придется, — сердито вздохнул он. — Полиция будет долго крутиться по всей территории, как я понимаю.