Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 3 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Ствол верхней брыжеечной артерии я нашел ниже нижнего края поджелудочной, слева от вены. Все как в учебнике. Под пальцами он был плотный и неподвижный. Выше, у самого края железы, что-то слабо толкалось. Ниже ничего.

— Здесь, — сказал я. — Держите так.

Брюшину над артерией я рассек ножницами, тупо раздвинул жировую клетчатку, и сосуд открылся: серовато-белая трубка толщиной с карандаш, без единого движения в стенке. Две мелкие ветки я отвел на тонких держалках, которые сестра подала прежде, чем я о них попросил. Сам ствол обошел диссектором и тоже взял на держалку, выше и ниже.

— Николай Борисович, гепарин, — сказал я. — Сколько и когда?

Самарцев поднял ампулу к свету, проверяя надпись, и я тоже посмотрел на нее. «Природа веществ» развернула расчет для Лапина.

«Гепарин»

Действующее вещество: гепарин натрия.

Класс: антикоагулянт прямого действия.

Взаимодействие с организмом: подавление дальнейшего тромбообразования.

Введено ранее: 5000 МЕ внутривенно, 65 минут назад.

Индивидуальная дополнительная доза: 1000 МЕ внутривенно.

— Пять тысяч в приемном, час назад, — торопливо отчитался Самарцев. — Добавляю тысячу сейчас, чтобы под зажимами ничего не встало. Сергей Николаевич, я вас должен предупредить. Давление держится на норадреналине и на инфузии, норадреналин у меня уже такой, что я боюсь за ту самую кишку, которую вы собрались спасать. Ацидоз растет, температура тридцать пять и шесть. Экстрасистолы пошли, пока одиночные. Сколько он так протянет, я вам не скажу, никто не скажет. Мое чутье говорит: минут пятнадцать, а потом либо сердце, либо почки. Возможно, и то и другое.

— Дайте двадцать, — сказал я.

— Дам, сколько получится, — ответил Самарцев.

Маленькие зажимы я наложил выше и ниже намеченного места так, чтобы они почти не сдавливали стенку. Сестра подала одиннадцатый скальпель, и я аккуратно сделал поперечный разрез на треть окружности. Крови не было, потому что стояли зажимы, а в самом просвете, чуть ниже разреза, виднелось что-то темное и плотное. Это был он.

— Четвертый Фогарти, — сказал я.

Сестра уже держала катетер наготове, со спущенным баллоном, а проверить его она успела заранее. Приоткрыв верхний зажим, чтобы понять, есть ли ток сверху, я получил тугую струю, которую сестра сразу прикрыла салфеткой. Хорошо. Сверху кровь была. Верхний зажим вернулся на место, нижний я снял и повел катетер вниз, в темный просвет.

Первое проведение пошло легко. Я протолкнул катетер сантиметров на восемь, чтобы кончик наверняка прошел за пробку, и сестра по моему кивку дала в баллон стерильного раствора, совсем немного, ровно столько, чтобы он коснулся стенок. Я медленно потянул. На середине пути почувствовалось мягкое, живое сопротивление, катетер тянул за собой что-то тяжелое, и из разреза вышел темно-красный сгусток длиной с фалангу пальца.

Следом из разреза в артерии пошла темная кровь. Шла она обратным током снизу, от кишки.

— Пошла, — сказала Изотова с таким облегчением, что я услышал его даже через маску.

Глядя на струю, я нахмурился. Обратный ток был, но не такой, как полагалось. Он не бил, а сочился вяло и с перебоями. Так случается, когда ниже стоит еще одна пробка. Судить о кишке по цвету было пока нельзя, верхний зажим стоял на месте и кровь туда не пускал, но и этого сочащегося ручейка мне хватало.