Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 31 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

С этими мыслями я поднялся.

Начинался новый день. И новые проблемы. Или же, что бывало значительно реже, день беззаботный.

Валера, который каким-то непонятным образом просочился ко мне в комнату и тайно пристроился в ногах на кровати, неодобрительно фыркнул и перевернулся на другой бок: уж он-то просыпаться так рано явно не планировал.

— Валера, — укоризненно и слегка нравоучительно сказал я, — хватит дрыхнуть, суслик ты вредный! Вставай!

Вышеупомянутый суслик только лениво повел ухом и издал какой-то звук, который отдаленно был похож на «отвали, братан, я хочу еще подрыхнуть, давай все обсудим потом», но на меня это не произвело никакого впечатления.

— Проснись и пой, проснись и пой! Валера-суслик, хоть раз… — фальшиво, но зато бодро пропел я, схватил Валеру и принялся его тискать и тормошить.

Кот сначала делал вид, что его это вообще не касается, но в конце концов втянулся в нашу забаву и принялся мурлыкать и играться со мной, тоже норовя зацепить лапой.

Повозившись с ним, я бодро вскочил с кровати, сделал пару энергичных приседаний, упал-отжался-подпрыгнул, затем раскрыл шторы и выглянул в окно.

Валера спрыгнул на пол и тоже прогнулся несколько раз, изображая растяжку.

— О, да ты у нас прямо йогин, товарищ Валерий, — похвалил его я. — Можешь же, если хочешь.

Валера на мою подколку отреагировал тем, что гордо задрал хвост, распушил его, подошел к двери и изо всей дури жахнул лапой: мол, давай, открывай, хватит вот эту свою глупую сентиментальность проявлять. И я был с ним абсолютно солидарен. Поэтому выпустил сварливого суслика в коридор, принял контрастный душ и, насухо вытершись жестким полотенцем, оделся в спортивный костюм, после чего вышел с улыбкой в коридор.

К моему несказанному счастью, по пути никто не встретился.

В столовой хлопотала Алена Петровна.

— А где тетя Нина? — поздоровавшись, спросил я. — Что-то не слышно ее ворчания с утра. Непорядок однако.

— Так это… — сказала Алена Петровна и, вместо того чтобы полноценно сформулировать мысль, махнула рукой по направлению к окну.

Я выглянул. К зданию санатория подъехал фургон, задние двери были распахнуты, и вокруг столпилось практически все население санатория. У меня нехорошо кольнуло на душе.

— Что там? — нахмурился я, ожидая худшего.

— Ой, да это Гришка Рыжий в город ездил, заказов набрался, привез вон, — отмахнулась она. — Всяко разное да продуктов кое-каких. Так, по мелочевке.

Продукты у нас закупались строго по накладным, а если тете Нине хотелось корицы в булочки или какой-то особенной муки, это шло отдельной статьей расходов вместе с житейскими мелочами, которые тоже постоянно кому-нибудь нужны. Да уж, вещевой минимализм явно был не характерен для обитателей «Лесной сказки».

— Тетя Нина пошла крем для рук брать и краску для волос, — с охотой наябедничала Алена Петровна. — Тайра Терентьевна заказала четыре мотка шерсти, а то у нее закончилась, а внукам надо пинетки да носочки вязать. Ну и вот всякое такое, все что-то заказали.

— А вы что?

— А что я? У меня все есть, ничего не надо, — усмехнулась она.

Алена Петровна всегда была экономной, сколько помню, еще с той своей первой жизни.

Я сел завтракать в тишине, радуясь, что все отвлеклись на барахло. Творог с тарелки я по привычке проверил, прежде чем взяться за ложку.