Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 36 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— И что вы, Сергей, даже не спросите, почему она решила покончить с жизнью? — несколько удивленно посмотрела на меня Элен.

— Да что там думать, — отмахнулся я. — Очевидно, Виталик выпотрошил у нее все деньги и отдал Николь, правильно?

Судя по выражению лица Элен, я угадал.

— Ну ладно, рассказывайте, — со вздохом сказал я, видя, что она, пока все не расскажет, не отцепится.

— Это ужасно, — начала она. — Алисочка же поверила Виталию, опять с ним сошлась, ввела его обратно в совет директоров…

— Угу, а еще хотела у меня долю в санатории отжать, — мстительно сказал я, втайне порадовавшись, что ее тогда не послушал. — Надо же, и месяца не прошло, как Виталик отыграл свою любовь до гроба.

— Да, — расстроенно кивнула Элен. — Этот подлец сумел ее к ногтю прибрать — Алиса ему верит больше, чем даже себе.

— Ну и… глупая. — Я бы охарактеризовал поведение Алисы эпитетом покрепче, но вежливо воздержался.

— И вот когда Виталий убедил ее продать квартиру и дачу и взять дом на берегу озера, она это все сделала, а дом он сам хотел покупать. Алиса ему полностью доверилась, тем более у нее новый проект был, по галерее. Пока она делами занималась, он в начале недели забрал все эти деньги и исчез. Четыре дня не отвечал на звонки, вообще ничего, вы представляете⁈ А потом общая подруга сказала, что видела их с Николь… в Люксембурге. Это подкосило Алисочку окончательно, ведь оказывается, она еще два очень крупных кредита взяла. Про это мне тоже подруга рассказала, сама Алиса со мной о деньгах давно не говорила.

Да уж… Ну вот что за напасть такая с этими альфонсами? Алиса ведь такую сложную жизнь прожила, столько всего перенесла, галерею такую отгрохала, бизнес выстроила, любого Чингиза или даже Михалыча спокойно за пояс затыкает, и тут на тебе — так ее красиво развел какой-то там Виталик. Причем какая грамотная многоходовочка! Знал, подлец, на какие болевые точки давить, и даже после того, как его спалили, отыграл позиции и снова обманул. «Глупая» — это я очень мягко выразился, получается.

— Нет, такие, как Алиса, они не учатся ничему и никогда, — покачал я головой. — Сколько я ей ни говорил, она предпочла выставить меня врагом, чем поверить в то, что Виталик к ней вернулся не просто так. И вообще, что он с ней не просто так.

Это все я выдал Элен. Она помолчала, а затем кивнула:

— Да, мы ей тоже об этом говорили. Но Алиса иногда бывает очень упряма. Она не желала замечать очевидного.

— И что теперь? — спросил я.

— Я даже не знаю, — вздохнула Элен. — У нее практически ничего не осталось, она, говорят, даже галерею заложила.

Здесь я поднапрягся, потому что у Алисы была доля в моем санатории, и доля довольно большая. И если она все поставила на кон, чтобы отдать Виталику, то мне бы совершенно не хотелось увидеть на общем собрании какую-нибудь Капитолину Леопольдовну или того же Виталика. Поэтому я прищурился, посмотрел на Элен и сказал:

— Так, а что с ее долей в «Лесной сказке» и с остальным?

— А вот этого я не знаю, — пожала плечами Элен, затем помолчала и неуверенно добавила: — Может, вам стоит съездить к ней, поддержать как-то?

Вот что-что, а этого я точно делать не хотел. Поддерживать человека, который попал в беду, — это одно. И совершенно другое — утешать глупую влюбленную бабу, которая придумала себе образ героического и неотразимого любовника, эмоционально завязалась на него и пустила свою жизнь под откос. А заодно подставила под удар и жизни всех вокруг себя, потому что если она все продала и дом не купила, то ей сейчас нужно увольнять горничную, садовника, водителя, кто там у нее еще есть, тех же юристов. Люди просто потеряют работу. И все из-за безрассудной любви Алисочки к чужим штанам.