Онлайн книга «Несущий свет»
|
В лаундж-зоне обнаружились следы борьбы: перевернутая пожухшая пальма в разбитом горшке, земля рассыпана по белому ковру под медвежью шкуру, белый кожаный диван подран и заляпан кровью, стеклянный столик разбит и по полу разбросаны ракушки, кораллы и прочие элементы декора. Крош вдруг зашипел. Я замер, прислушиваясь. Из-за ближайших дверей доносилось шарканье, стук и знакомое «Уэ-э, уэ-э». По всей вероятности, там были бездушные. Интересно, могут ли они издохнуть от голода? — Идем тихо, — прошептал я и повторил, когда Дитрих невольно застонал: — Очень тихо! Но Керстин все равно ахнула, увидев следующий номер через приоткрытую дверь. Пол там был весь в крови, и лицом вниз лежал чей-то облепленный мухами труп. Он уже разложился, тянуло падалью. — Это… это… номер Ингрид! — испуганно пробормотала Керстин. — Мы с ней вместе сюда летели. — Не думайте сейчас об этом, — оборвал ее я. — Сосредоточьтесь на Дитрихе. Наконец мы добрались до холла с панорамными окнами. Роскошь, но заброшенная — окна заколочены, завалены креслами-шкафами-диванами так, что свет еле пробивается. Похоже, кто-то пытался забаррикадироваться… — Однозначно, тут есть выжившие, — констатировал факт я. Стоило пересечь холл и добраться до коридора к восточному крылу, как мы уткнулись в баррикаду! Настоящую, из мебели, металла и колючей проволоки. И за ней кто-то был. — Стоять! — раздался властный голос. Говорили по-английски, но, кажется, с французским акцентом. — Кто такие? В просвете между нагромождениями мелькнуло дуло дробовика, а потом лицо немолодого чернокожего мужчины. Анри Ренар, 49 лет Активная одушевленная оболочка: 100%. Ничего себе! Человек с ружьем — и не претендент? Как такое может быть? Я поднял руку и спокойно ответил: — Мы живые. У нас раненый, ему срочно нужна помощь. — Сколько вас? — Трое. И котенок, — сказал я, кивнув на Кроша. Котенок выступил вперед, словно понимая, что речь идет о нем, но мужик его проигнорировал. Всмотрелся в нас, особенно в Дитриха, напрягся, спросил: — Что с ним? — Ожог бедра от кислотного плевка зомби. Проело глубоко, началось заражение. Нужны антибиотики. — Кислотный плевок? — недоуменно пробормотал он. — Мертвецы теперь и на такое способны? — Вроде того, мы называем их тошноплюи, — сказал я, переводя на английский название зомби дословно. — Эй, чувак! — крикнул он кому-то. — Позови доктора Рихтера! Срочно! Потом снова обратился к нам: — Оружие есть? Я показал тесак. — Только это. — Положи на пол и отойди. И вообще все выкладывайте. Бесполезно было спорить. Тут или подчиняться, или отступать. Решение надо принимать быстро. Я решил рискнуть. Опустил Дитриха, скрепя сердце выложил тесак, нож, остатки продуктов, флягу — все, что имел. — Это все, — сказал я, отступая. — Хорошо, — кивнул он. — Рэмис, открывай! Часть баррикады отъехала, образуя проход. Появился седовласый мужчина с восточными чертами лица, в белой рубашке, сквозь которую просвечивали черные кольца волос и толстая золотая цепь. Ох и знакомый стиль у этого чувака! Знакомый и, можно сказать, родной. Рамиз Гусейнович Алескеров, 63 года Активная одушевленная оболочка: 100%. Опа! И этот всего лишь оболочка. Где же претенденты и чистильщики? — Проходите, — сказал он с таким акцентом, как если бы Мимино заговорил на ломаном английском. — Медленно. По одному. |