Книга Вторая волна, страница 53 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— И еще человек пять из тех, кого я знаю, — предположил я, поглаживая Кроша.

— И на хрена нам столько ртов? — стоял на своем Сергеич. — Мы их не прокормим!

— Они сами себя прокормят, — перебила Карина. — Будем ловить рыбу, собирать крабов. Выращивать овощи…

— Ты вообще заткнись! — рявкнул на нее Сергеич. — У тебя еще права голоса нет!

Карина побледнела. За нее вступился Рамиз:

— Михаил Сергеевич, пожалуйста, хватит самоутверждаться за счет девушки. Может, она оступилась, но нас с вами это точно не касается. А вот за вас стыдно. На это неприятно смотреть.

— Так не смотри! — огрызнулся Сергеич. — Только приперся и уже права качает! Спасибо бы сказал, что мы тебя спасли.

— Дед, ты охренел? — вызверилась на Сергеича Вика, защищая Рамиза.

— Во-первых, не «мы», а конкретно Денис… — начал отвечать азербайджанец.

— Так! — повысил я голос. Рамиз замолчал и глянул на меня настороженно.

Наступил неприятный момент — нужно было принять сторону и разрешить конфликт. Электрик мне ближе, но он конкретно не прав.

— Сергеич, остынь, — сказал я твердо. — Ты не прав.

Сергеич вскочил, ударил себя в грудь:

— Ты меня, боевого товарища, который столько раз прикрывал твою спину, меняешь на всякую левую шушеру?

— Ага, — подал голос Макс. — Тебе, конечно, спасибо за все, но один раз я из-за тебя чуть не сдох…

— Тишина! — прикрикнул я. — Никого ни на кого я не меняю. Я просто хочу, чтобы мы общались как люди, а не как скоты. Папаша обращается с людьми как со скотами — уверен, что именно это его убьет. Сергеич, ты хочешь, чтобы было, как у него? Чтобы тебя ненавидели?

Крыть было нечем. Пожевав губами, Сергеич сел:

— От тебя, Макс, не ожидал…

Он, конечно, товарищ резкий, но отходчивый. Зла не затаит. А вот быковать будет — надо много усилий приложить, чтобы он вел себя по-человечески. Поэтому лучше разрешить конфликт здесь и сейчас.

Я обвел взглядом всех собравшихся, считывая выражения лиц, настроение. Слишком разные — по крови, полу, статусу, образованию, культуре. Макс родом из казахского пыльного степного городка, ровесник этого века. Богатый Рамиз вырос на улицах советского Баку. Карина — из райцентра на Урале. Вика… судя по говору, тоже из глуши. Эдрик — вообще филиппинец, выросший в рыбацкой деревне. Сергеич — рязанский электрик, непонятно как устроившийся работать в «Эвелин» и дико скучавший по своему коту Мурчику. Ну и я, самарский продавец алкашки.

И что у нас общего?

— Мы тут не в армейке и не на зоне… — заговорил я. — Мы семья. Да, странная, собранная по воле случая, но семья. А в семье друг друга не унижают. Послушайте меня внимательно. Нас горстка против целого мира, который хочет нас сожрать. Буквально. Каждый день мы можем не дожить до завтра. И единственное, что нас спасет — это то, что мы держимся друг за друга.

Сергеич хотел что-то сказать, но я поднял руку:

— Не перебивай, Михаил Сергеевич. Я понимаю, ты много для нас сделал. Но это не дает права топтать тех, кто, по твоему мнению, «новичок» или чего-то там не заслуживает. Здесь нет старожилов и новичков. Есть только мы. Команда. Семья. Неважно, кто пришел вчера, а кто сегодня. Важно только одно — готов ли ты прикрыть спину товарища? Готов ли поделиться последним куском хлеба? Если да — ты наш. Если нет — вали отсюда, пока добром. — Я посмотрел прямо в глаза Сергеичу. — Мне плевать на твои заслуги, если ты начнешь строить из себя царька. Царек у нас уже есть — Папашей кличут. Посмотрим, к чему его методы приведут. А мы попробуем по-человечески.