Книга Вторая волна, страница 70 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Карина, поняв, что я ее не слушаю, замолчала. В мертвой тишине раздался стон очнувшейся филиппинки и полный уважения голос Эдрика:

— Сэр Гейч! Ипат-копат! Чух-чух! Карин! — Он несколько раз поднял и опустил брови. — Я смотреть! Билят!

Ночью, уже ближе к рассвету, мы допросили выжившую филиппинку — стоит ли нам ждать других незваных гостей. Но получилось это не сразу.

Женщина лет сорока, худая, с перепуганными глазами, сначала пыталась изображать, что не понимает. Но когда я приставил к ее горлу тесак «Клык Рыси», она быстро заговорила на ломаном английском.

— Я ничего не знаю!

— Врешь, — спокойно сказал я. — Видишь этот тесак? Он принадлежал очень злой тетке, которая пыталась меня убить. Знаешь, что с ней стало?

Филиппинка затряслась.

— Где ваш лагерь? Сколько там людей?

— Лагерь… лагерь далеко. В горах. Там слабые женщины, дети, старики. Мало людей.

— Сколько?

— Десять… может, пятнадцать.

Я покачал головой.

— Опять врешь. Крисанто говорил о том, что вас больше ста. Где остальные?

Женщина испугалась еще больше.

— Не знаю! Правда не знаю! Крисанто много врать! Хочет казаться сильным!

Это было похоже на правду. Я сменил тактику.

— Хорошо. А теперь главный вопрос. Поддерживал ли Крисанто связь с белыми людьми? С русскими?

— Да! — быстро кивнула она. — Он говорил, что белые заплатят за трех мужчин. И за вещь.

— Какую вещь?

— Не знаю. Крисанто сказал — очень важная для белого босса. Сумка. Мешок. Чемодан. Не знаю. Блестящая. Теплая.

Контейнер. Значит, Папаша действительно готов на все ради его возвращения.

— Когда Крисанто должен был связаться с белыми?

— Завтра. Нет, сегодня! До заката. Он должен был сказать — нашли мы вас или нет.

— А если бы не нашли? — нервно спросил Макс.

— Тогда белые сами искать. Крисанто сказал — они знают, где искать.

Я обменялся взглядами с Сергеичем. Значит, прямо сейчас никто к нам не придет. Как минимум до заката точно, а там… Ночью люди Папаши тоже вряд ли выдвинутся, а потому, скорее всего, явятся только через сутки. Примерно. Что ж, отлично, это позволит дождаться конца отката браслета и привести орду. А заодно — подготовиться, довести до ума ловушки.

— Последний вопрос… — сказал я, глядя в глаза филиппинке. — Где Крисанто прятал рацию для связи с белыми?

— В рюкзаке. Большой черный рюкзак.

Мы нашли рюкзак среди вещей убитых филиппинцев. Внутри, кроме еды и инструментов, была рация на батарейках. Макс быстро проверил частоты.

— Они настроены на нашу волну, — сообщил он. — Значит, могли подслушивать переговоры.

— Сволочи, — выругался Сергеич. — Хорошо, что мы в эфире о важном не болтали.

Я пристально посмотрел на него, хмыкнул:

— Уверен? А частушки кто пел?

Свои частоты мы перебили. Закончив допрос, я пообещал филиппинке перерезать глотку, если что-то из рассказанного окажется неправдой.

Мы связали ее в дальнем углу диспетчерской. Информация казалась достоверной, но проверить можно было только одним способом — дождаться утра и посмотреть, действительно ли приедут люди Папаши.

А если не приедут, мы успеем спокойно подготовиться и встретить группу Папаши не только ловушками Макса, но и песнями Витаса.

* * *

Раннее утро в тропиках напоминает ночь. К бетонному узлу я прибыл ровно перед рассветом, когда солнце еще не взошло, но начало стремительно светлеть.