Онлайн книга «Вторая волна»
|
— Чего стоят клятвы правоверного неверному, а, Амир? Еще час назад ненависть заставляла думать, что я быстро и с удовольствием разделаю его, и, может, даже помочусь на его останки. Ну, не в прямом смысле — скорее, отдал бы приказ бойцам сожрать труп. Но, глядя, как он отползает от меня на четырех костях, как его монобровь вопреки логике встает «домиком», какой ужас плещется в глубине черных глубоко посаженных глаз, я испытывал отвращение. Не так-то просто прикончить безоружного человека. Не человека — чертовски опасную бешеную тварь. Разве человек будет кайфовать от вида кишок? Но все равно просто взять и прикончить существо своего вида — задача та еще. И куда ненависть девается? Но необходимость толкала к цели. Хотелось раззадорить себя, вспоминая ему все его грехи, разозлиться, зачитывая приговор… Хватит соплей, Рокот! Жестокий мир — жестокие правила, если не ты, то тебя. Потому я коротко, глядя ему в глаза, сказал: — Чистильщик Амир Сабиров, я, чистильщик Денис Рокотов, вызываю тебя на дуэль. — Дуэль? Так дай мне шанс, Рокот, — оживился Амир. — Так нечестно, ты вооружен, я беспомощен. Я не принимаю твой вызов! Однако система жнецов посчитала мой вызов справедливым, а ресурсы — соответствующими. Денис Рокотов, чистильщик Амир Сабиров принужден к принятию вашего вызова. Ставка Амира Сабирова: 7-й уровень чистильщика, оружие «Подчиняющие оковы», 373 универсальных кредита. Ваша равноценная ставка: 8 381 универсальный кредит. В следующий момент Амир, который, похоже, тоже получил уведомление о дуэли и ставках, зарычал. Я уловил движение его руки к голени, к ножу, чего я и ожидал, выхватил пистолет и выстрелил. Ни к чему усложнять. — Это тебе за садизм, сука. Амир даже встать не успел, дернулся, закрывая рукой рану чуть ниже ключицы. Черт, в голову же целился! Между пальцами Сабирова побежала кровь. — За неизвестного чистильщика, которого ты убил. Я выстрелил еще. — За жителей Кали, женщин и детей… Их полегло много, потому палец нажимал на спусковой крючок снова и снова, пока в магазине не закончились патроны. Тело Амира, или, скорее, уже труп дергался. Зомбаки возбужденно заурчали при виде фонтанчиков крови, но и меня постепенно накрывало бешенство, ненависть к таким вот уродам, с которыми не договориться по-человечески, которые не понимают доброты и принимают ее за слабость, которые… — Хер тебе, а не сорок девственниц, говнюк. Вот теперь проснулась ненависть, и я, смахнув оповещение системы, заслонившее обзор, шагнул к трупу, потому что мой список претензий не закончился. — За мой вспоротый живот. — Удар. — За тех, кого ты насиловал. — Удар. — За Машу! Я был уверен, что Машу он тоже насиловал, а если нет, то обязательно сделал бы это в будущем. Теперь уже точно Амир подох, и от каждого моего удара труп вздрагивал, и дергалась башка, почему-то напоминая передергиваемый затвор. Воздав врагу по заслугам, я будто бы увидел себя со стороны: разъяренного, с горящими глазами пинающего труп в окружении безмолвных зомби — и сразу успокоился, сказал вслух: — Шоу закончилось. Клоуны разъехались по домам. Да уж… Негоже было глумиться над трупом на глазах своих же людей, но выплеснуть все пережитое из-за него требовалось. Просто, может быть, не так по-маньячески. |