Книга Город титанов, страница 17 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Я шагал по улице, по которой много раз ходил в школу. Вот магазин, куда мы забегали за чипсами, вот автобусная остановка — ржавая, с проваленной крышей, на которую упал фонарный столб. Мы со Светой жили в более современном районе, но откуда-то я знал, что она где-то здесь прячется, ждет меня.

Вот в этой пятиэтажке, в третьем подъезде.

Сворачиваю во двор, заглядываю в подъезд и ощущаю чье-то незримое присутствие. Зову Свету, захожу в подъезд, и тут за спиной проносится силуэт — вроде человеческий, а вроде бы и нет. Доносится детский хохот, и я понимаю, что это Ваня. Но ему почему-то пять лет, а не восемь. Живой! Дети ведь не теряют души… Или теряют?

Зову сына, иду на шорох в соседнем подъезде и вижу в темноте скрюченный силуэт существа — не ребенка. Мутные глаза навыкат, вытянутый череп… И черты моего Вани! Тварь загрызла и поедает кота, по подбородку бежит кровь. Я ожидаю, что оно на меня накинется, но существо тянет скрюченные лапки, похожие на птичьи, плачет, стрекоча:

— Папа! Зачем ты нас бросил, папа⁈

Оно прыгает на меня, как кузнечик, а я не могу шевельнуться, скованный ужасом. Толчок в грудь…

— Вставай, эй! — благоухая потом, надо мной склонился непривычно лысый Сергеич. — Почти утро. Твоя очередь дежурить.

Я сел на последнем сиденье автобуса — почти диване. Сергеич, зевнув, устроился рядом и спросил:

— Ты как вообще?

— А ты не видишь?

Сергеич по привычке близоруко прищурился, чтобы считать мой профиль.

— Активность 87%. Почти здоров. Справишься?

И тут донесся душераздирающий стон, как те, что я слышал во сне. Столько боли в нем было, что я передернул плечами.

— Ведьму крючит, — прошептал Сергеич, укладываясь на бок на мое место и поджимая ноги.

Не успел я занять пост на водительском сиденье, как Тори снова застонала, а Сергеич захрапел — вот нервная система у человека! Тетыща тоже спал, откинув сиденье в середине салона и приоткрыв рот.

Вика страдала на переднем, обхватив себя руками и сложившись пополам. Ломка набирала обороты. Она сипела, мычала, шумно чесалась, дергалась, плакала. Мне подумалось, что если показывать детям в школе наркоманов в ломке, им вряд ли захотелось бы попробовать. Эх, дура ты, дура! Неужели стоит мгновение кайфа всех этих мучений?

Другой в моменты сильных страданий звал бы маму, Тори бормотала:

— Ко-остик… божечки… помоги, Костик!

А Костик спал и, судя по всему, жалости к непутевой сестре не испытывал — просто не был способен на это. Я старался не смотреть на девушку, вышел под звездное небо и поймал себя на мысли, что не помню, какое сегодня число. У меня был смартфон, где отображались время и дата, но все это стало таким несущественным, что я потерялся во времени.

Приехали мы сюда третьего ноября. Сейчас или конец месяца, или начало декабря — конец сезона дождей. В Самаре, наверное, уже был первый снег… Интересно, как там зомби адаптируются к низким температурам?

Вспомнился жуткий сон, и я передернул плечами. То чудовище во сне — вовсе не Ваня, это моя совесть. И пока не съезжу туда, она будет пить мою кровь.

Было тихо. Ни зомбика. Шелестели и многоголосо переговаривались джунгли. Убедившись в отсутствии опасности, я обошел автобус, съехавший с трассы в бамбуковые заросли. Бампер чуть погнул, фару выбил. Вроде ничего фатального, ехать можно.