Книга Город титанов, страница 31 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

В зале за одним столиком сидело четыре человека: уже знакомый мне Родриго, здоровенная татуированная бабища — скорее испанка, чем филиппинка. Взгляд невольно прилип к ней. Татуировки покрывали жирно-мускулистые руки, выглядывающее из-под топа брюхо, а по шее, закручиваясь вокруг лба, тянулся скорпионий хвост, роняющий каплю яда возле правого глаза.

— Здравствуй, чистильщик Денис, — вкрадчивым голосом проговорил мужичок с цыплячьим телосложением, но взглядом удава.

— Спасибо, Флектор! — выдохнул здоровенный филиппинец, весь в золотых цепях и кольцах.

Такое впечатление, что до Жатвы он очень нуждался и, воспользовавшись возможностью, обчистил все ювелирки.

— О-о, Мигель! — вонючка склонился в поклоне.

— Пошел вон, вонючка! — пробасила баба, махая перед носом.

Флектор попятился и оставил нас.

Я распрямил спину, хоть поджилки и тряслись, потому что «четыре голова» — это четверка, что передо мной. Верхушка преступной группировки. Такие люди презирают тех, кто заискивает перед ними. Прищурив маслины глаз, баба пристально меня изучала. Я ощутил себя червяком, которого зажали между пальцами и прикидывают, как лучше нанизать на крючок.

— Он человек? — попытался разрядить обстановку я.

Запрокинув голову, баба рассмеялась. Мигель тоже затрясся от смеха, звеня цепями. Живи он в России, наверняка золотые зубы вставил бы. Поняв, что Флектор — что-то вроде местного шута, пинать его можно и нужно, продолжил:

— На Родине, в России, говорят, что, если вступил в дерьмо, это к деньгам. Он приносит вам деньги?

Теперь роготали все, кроме «цыпленка».

— Этот парень мне нравится! — бабища указала на меня жирным пальцем.

«Цыпленок» что-то прошелестел по-филиппински, и шутки кончились. Потом он обратился ко мне:

— Заткнись и отвечай на вопросы. Флектор — наш боевой товарищ, которому не повезло. Дерьмо — это ты. Если я разрешу, завтра он заберет твой статус чистильщика и не просто выздоровеет, понимаешь? Он насрет на твой труп! И кто тогда будет вонять?

Понимая, что все равно подохну, я не собирался заискивать перед ними, выпрашивать благосклонность. Охваченный злым азартом, выпалил:

— Так к чему тянуть? Давайте начнем.

— Заткнуться! — прошипел «цыпленок».

Остальные смотрели на меня, как мне показалось, с интересом и одобрением, но почему? Я продолжил распаляться, холодным разумом фиксируя их реакцию.

— А то что? — оскалился я. — Вы меня изобьете? Пристрелите? Так вперед! Что касается статуса… Чистильщик чистильщику не брат и товарищ, а волк!

Похоже, по-английски хорошо понимала только бабища, она перевела меня дословно и спросила:

— Что это значит?

— Не в ваших интересах, чтобы чистильщиков было много. Остаться должен кто-то один. Только не говорите, что вы этого не знали.

Может, поверят, тогда забирать у нас с Тетыщей статусы будет незачем.

— А ты откуда знаешь?

— Ворона на хвосте принесла, — ответил я, не зная, как по-английски «сорока».

Теперь они запереглядывались активнее.

— Твой талант — брать под контроль птиц? — спросил «цыплёнок». — Или всех животных? Или только ворон?

Я ухмыльнулся:

— Снимите кандалы, покажу.

Бабища подошла ко мне — огромная, но не бесформенная туша, а будто ожившая статуя языческой Мадонны. Такая одной сиськой пришибить может. Думал, она будет со мной разговаривать, но бабища резко дернула рукой, и тело пронзила боль от электрического разряда. Шокер она не убирала, наблюдала, как я корчусь, с материнской нежностью.