Онлайн книга «Город титанов»
|
Бранимир Томич, 48 лет Претендент 22-го уровня: 100% — А, Клаус, старик! — заговорил он, скользнув по нам взглядом. — Зачем привел толпу? Мальчики не любят, когда много людей. Нервничают. Однако подростки будто бы не замечали нас, занимались карточками, все так же раскачиваясь. — Сталкер, у нас проблема… — Мюллер указал на Сергеича. — Помнишь твой рассказ про гниющего заживо и странное проклятие? Серб — теперь я был уверен в его национальности — неспешно поднялся. Подошел к Сергеичу мягкой кошачьей походкой, обошел по кругу, принюхался как зверь. — Да. Точно оно. Проклятие гнилой плоти. — Он посмотрел Сергеичу в глаза. — И че мне теперь делать, а? — спросил Пролетарий. — Это лечится? Как я это подцепил? — Ты встречал недавно человека с таким недугом? — Встречал. Все мы встречали, — проговорил Сергеич раздраженно. — Этот вот. — Он попытался дотянуться до Вечного, но тот шарахнулся. — Месяц под одной крышей с ним провел. Но гнию почему-то только я. Пожевав губами, Сталкер начал рассказ издалека: — Я тоже встречал такого. Его звали Пэк, он был местным. Мне даже удалось поговорить с ним, и я предположил, что заражает этим определенный очень редкий вид зомби, если его не добить. Потом Пэк пропал, пошел слух, что его убили. А еще позже пошел слух, что появился второй такой же, гниющий заживо, причем это один из Псов. — Флектор, — с ненавистью выплюнул Вечный. Сталкер мотнул головой. — Не знаю, как его звали, но могу кое-что предположить. Ты убил этого Флектора, да? — Ну… да, — кивнул мой товарищ. — А что? — Плохо дело, друг. Очень плохо. — Сталкер потер подбородок. — Скорее всего, Флектор убил Пэка, и проклятие перешло на него. Проклятие адаптивное — растет вместе с носителем. — Да-да, — сказал я. — Флектор гнил как падаль, хотя был высокого уровня. Вечный добавил: — Иногда он гнил меньше, становился почти как новенький, а потом опа — и опять. Это потому, что он уровень повышал? — Видимо, — согласился Сталкер. Я кое-что вспомнил: — Флектор хотел стать чистильщиком. Думал, тогда перестанет гнить. И пытался меня прикончить, чтобы забрать статус. Это поможет? — Ой, не факт, — поморщился Сталкер. Сергеич потух. Он, молчал, сопел, глаза его блестели от навернувшихся слез. Вдруг один из подростков-аутистов прервал раскладывание карточек. Поднял голову и уставился на меня немигающими карими глазами. Губы зашевелились, выдавая монотонную скороговорку: — Семь-три-девять. Север. Он ждет. Семь-три-девять. Железо. Ржавчина. Кровь. Семь-три-девять. — Что он несет? — Я повернулся к Сталкеру. Серб улыбнулся, показал мальчику «класс» и объяснил: — Они… чувствуют вещи. После Жатвы некоторые аутисты получили дар. Видят то, что скрыто от обычных людей. До Жатвы мальчики не говорили, теперь Рома говорит. Коля, твоя очередь, ну? Второй подросток закивал с механической точностью метронома. Поднял руку и начертил в воздухе невидимые цифры: 7… 3… 9… — Сектор семь-три-девять, — пробормотал Мюллер, и его лицо побледнело. — Боже мой. Это же… — Промышленная зона на севере города, — закончил за него Сталкер. — Мертвая территория. Оттуда никто не возвращался. — Но почему они заговорили об этом? — Спонтанно, — отмахнулся Клаус. — У них разум работает по-другому, логику сложно отследить. |