Книга Рай накануне, страница 102 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Семеныч, — сказал я. — Ферма — тоже фронт. Ты кормишь тех, кто стреляет.

— Это демагогия, — скривившись, отмахнулся Болотов и, подумав, добавил: — Но грамотная. Ладно. Тогда я тут хоть полив налажу, у вас же уклон к озеру.

Он уже повернулся, чтобы идти за колышками, но остановился.

— Слушай, а у тебя ж сын, ты говорил. Мелкий?

— Ванька. Восемь лет. Остался в Самаре.

— А мой обалдуй в Новосибирске. Денис. Тридцать лет, а обалдуй… — Болотов хмыкнул в бороду. — Тезка твой, кстати. Ну, значит, так: привезешь своего — познакомим. Твой моего уму-разуму поучит.

— Договорились, Семеныч.

Мы пожали друг другу руки. Ладонь у него была огромная, как лопата. Через десять минут он уже вышагивал вдоль поля, размечая канаву колышками и насвистывая.

Яну я встретил возле озера, уже на выходе. Она стояла у самой воды и смотрела, как мальки скользят у поверхности, расчерчивая гладь маленькими волнами.

— У меня мама в Самаре, — сказала она, не оборачиваясь.

— У меня сын, — ответил я.

— Тогда ты понимаешь.

— Понимаю. Доберемся до Самары, Яна. Не в этом году, так в следующем.

Она кивнула и осталась стоять. В голове раздался усталый голос Анны:

— Денис, я не могу больше держать фон. Уводи боевое крыло, пусть уйдут, положительно заряженные.

Я направился к мареву, у самого выхода обернулся.

Трава, озеро, перекопанное поле с ровными гребнями. Дети у воды. Петух заорал — на этот раз, по-моему, в тему. Сергеич уже снова командовал у клеток, Болотов рыл канаву, Карина сушила феном волосы.

— Кто участвует в обороне, уходим, — скомандовал я и нехотя вышел из убежища, где было так уютно и спокойно. Спасибо, Анна, за этот подарок перед нырком в неизвестность.

Мир мигнул — и я вышел с другой стороны, едва не споткнулся о два ящика, ушибся и выругался. Когда боль схлынула, я открыл клановый чат. Он при мне не молчал ни секунды. Хотя я просил меня не дергать по пустякам, это игнорировали почти все.

«Командир, а если Охотник возьмет меня… убьет или что?» — с детской непосредственностью интересовался Эдрик.

«Думаю, убьет», — ответил я.

«Понял. Спасибо».

Вопрос от Цоя из ситниковских:

«Командир, вопрос. Ты цель, не мы. Если он пойдет за тобой мимо базы, мы стоим или идем за тобой?»

«Стоите», — ответил я.

«Годится. Я не торгуюсь, командир, я уточняю, за что стою».

Чиковани у турели молился по-грузински, в голос, ничуть не смущаясь. Овчинников, шевеля губами, сидел на ящике и пересчитывал свои очки упокоений, как Наталья — склянки.

— Командир… а те, кого я сегодня упокою, дадут очки? — спросил Овчинников, не поднимая головы. — Или нам Охотников бить вообще не полагается?

— Понятия не имею.

Он кивнул. Непривычно было читать чат без безграмотных реплик Сергеича, но Сергеич остался в убежище на хозяйстве, с женщиной своей мечты.

Потом в общем канале Дакита Лиос, он же «Индеец» Дак, выдал:

«Конец света близится к концу. Благодарю Господа за то, что свел меня с вами, друзья».

«Внимание всем!— написал я в общий чат. — Стоп-флуд!»

И чат замолчал.

Анну Цавахиду, тоже покинувшую убежище, я нашел за жилым модулем, в тени, где ее никто не видел от ворот. Она сидела на перевернутом ящике, выпрямив спину, руки на коленях, и от нее шло то самое умиротворение, что мы все испытали в убежище. Крош, привязавшийся к ней еще в медблоке, устроился рядом и тарахтел, то и дело бодая женщину лбом и требуя ласки.