Книга Рай накануне, страница 124 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Держась за бок и подволакивая ногу, ко мне подошел Макс в респираторе.

— Победа! — крикнул Эдрик в клановый чат.

Началось ликование. Если бы не респираторы, сейчас можно было бы оглохнуть от грянувшего «Ура!».

— Ты же обещал, — сказал я Максу. — А сам полез с голой жопой на танк.

— Так я ж не голой. — Он прохрипел это совершенно серьезно и только потом ухмыльнулся. — Ден, ты видел? «Касперы» резали броню, которую наша артиллерия час ковыряла…

Опершись друг на друга, мы поплелись к укреплениям, где танцевали, прыгали, обнимались мои бойцы. По песку, испещренному черными шрамами, которые оставила кислота, стелился ядовитый дымок, и его рассеивало по острову.

Раскинув объятия, ко мне бежала Лиза. Напрыгнула, повисла на мне, потерлась своим респиратором о мой.

— Невероятно! — прозвучал в голове ее голос. — Фантастика просто!

Она обняла меня и Макса, к укреплениям мы шли втроем.

— Ты как? — спросила меня Лиза в голосовом чате, коснулась моего запястья двумя пальцами, будто пульс щупала.

— Нормально.

— Внутри тебя тесно, Ден. Я же чувствую. Сколько ты сегодня… принял?

— Я обжег легкие, — сказал я. — Потому не почувствовал момент передачи душ. Цифры мне не поступают, потому сколько во мне душ, я не знаю.

Мы подошли к укреплениям. Вика подбежала, оглядела меня с головы до ног и выдохнула. Ветер разогнал ядовитый дым, и респираторы мы сняли.

К Анне я подошел сам. Она сидела на перевернутом ящике от патронов, сложив руки на коленях, и губы у нее еще шевелились.

— Спасибо, Анна.

— Мы все в одной лодке, — улыбнулась она и поправила себя: — Точнее, в одном ковчеге.

Ситников пожал мне руку, повернулся к морю, где лежали оплавленные останки Горы и источали ядовитый дым.

— Это невозможно, но тварь подохла! ­— проговорил Тетыща. — Хотел бы я видеть, как вы это сделали. Отсюда было не разглядеть.

— Большой вклад внес Виракоча, — сказал я. — Причем я не приказывал ему, он сам знал, что делать.

— Я предполагал, что титаны частично сохранили сознание и волю, — проговорил Тетыща в клановом чате. — Взять хотя бы то, как Костегрыз хитрил и убегал, если проигрывал.

— Мы видели его последний удар, — сказал Ситников и снял кепку.

Вика потупилась, а в клановом чате, в общем канале, всплыла одна строчка от Сергеича:

«Помянем Виракочу. Он был наш».

Куча, оставшаяся от Горы и Виракочи, медленно уменьшалась, оплывая, ветер уносил дым на север.

«Хороший вышел день. Человек Денис, у нас прибавление, посмотри на клановую карту», — сообщил Кема.

Времени передохнуть система не дала. На кромке меня ждала партия. Тридцать человек перенесло в Мабанлок во время боя, и все это время Кема с Мареком по моему приказу держали толпу на пустоши, где сборщики слепы. Туда я вернулся уже в сумерках, вымотанный до звона в ушах, и до темноты рассылал приглашения. Кого там только не было: испанцы, вьетнамцы, таджики, китайцы, филиппинцы.

— Манила? — спросил я у мужчины 59-го уровня.

— Себу, — ответил он.

Четверо — двое американцев, австралиец и англичанин — ушли в город, не поверив, что я пощажу их.

— Двадцать шесть живых, — подвела итог Лин, закрывая блокнот. — Денис, тебе надо спать. Ты шатаешься.

Вместо ответа я сел на бампер «сузучки». Лин молча вскрыла банку тушенки, воткнула в нее ложку и сунула мне в руки. Я ел и не чувствовал вкуса. Крош лежал у колеса, грел мне ногу и мурлыкал — легкие после кислоты еще драло.