Онлайн книга «Рай накануне»
|
А потом я увидел Лизу Авербух, моего будущего контролера и… ну, скажем так, друга-любовницу, и рекогносцировка кончилась. Она сидела на бортике бассейна со стаканом, в котором таяло что-то полосатое, и смеялась, запрокидывая голову, а загорелый тип в белом поло, с часами ценой в вертолет, наклонялся к ней все ниже, как подсолнух к солнцу. Я поймал себя на том, что стою и прикидываю, что сломать этому подсолнуху в первую очередь. Гениально! Рокотов. Ревновать женщину, которая познакомится с тобой дай бог через месяц, к мужику, которому до потери души осталось часов десять. Расскажи кому — санитары переглянутся. Подходить было нельзя. Лиза значилась в том же списке, что Папаша с Волошиным, только с другим знаком: не трогать, потому что без нее не будет ни клана, ни контролера, ни той женщины, которая кладет ладонь на теплую обшивку корабля и говорит: «Он спит». Ей предстояло прожить все как было. Лучшее, что я мог для нее сделать — пройти мимо. Я и прошел почти впритирку, спиной чувствуя ее взгляд. Значит ли приступ моей ревности, что привязанность к ней — нечто большее, чем навязанное системой чувство к своему контролеру? — Твоя? — спросила Маша, от которой, оказывается, ничего не укрылось. — Будет. Через месяц. — И одновременно Карина наша прибитая на голову — тоже твоя? — И она, — не стал скрывать я. — Дурдом по тебе плачет, муж дуры, — с уважением сказала Маша. В «Эвелин» мы вернулись к десяти. Карина уже несла вахту в лобби при двух чемоданах и розовой косметичке и встретила Машу взглядом разгневанной суккубы. Я усадил обеих за столик, взял шампанского и в третий раз рассказал, как сорвал куш в казино, — с каждым витком история обрастала подробностями и нравилась мне все больше. В 23:25 Маша Шевченко положила палец на камень. Перстень дернулся и налился теплом, и первым делом я потянулся к нему мысленно. Кольцо отозвалось — не системкой, а ощущением ноши. Осмысливать было некогда, окно закрывалось, потому я накрыл Машину руку ладонью — палец ее все-таки дрогнул, самую малость — и вдавил камень перстня. Машу свернуло и втянуло в перстень. Двое. Надеюсь, что их там двое, потому что проверить инвентарь кольца я не успел… но успел заметить, что там больше сотни килограмм! Килограммов пятьдесят пять, не больше — Маша. Плюс шестьдесят восемь килограммов Карины, которая тоже была там, в остановленном времени. Стазис пережил сброс, и вчерашний день был прожит не зря! Меня накрыло таким облегчением, что я едва не сел там же, посреди лобби. В 23:26 у стойки регистрации осел на пол мужчина в гавайке. Бокал в его руке разбился, кто-то засмеялся — мало ли, перебрал человек. В животе у человека урчало. Кроме меня, никто не понял, что происходит. А сквозь нечитаемые символы пробуждающейся системы, с трудом, по слову, пробилось голосовое сообщение: — … Ден!.. слышишь… прошло пять мин… держ… Лиза. Или Вика, не разобрать, но голос вроде женский. Пять минут. У них там, в настоящем, прошло пять минут, когда здесь — целых три моих дня. Получается, примерно полторы минуты на петлю. Петлевая Карина сидела в кресле, обняв косметичку, и смотрела на входные двери: ждала то ли меня, то ли машину, которой не будет. Впервые за все эти дни мне стало ее жалко без всякой злости. |