Книга Крафтер, или Таинственная игра, страница 45 – Данияр Сугралинов

— Ну вот, теперь на человека похож, – сказала она. – А то вырядился вчера как пингвин.

Сегодня он надел черные джинсы, светлый свитер и кеды.

Первым уроком была математика. Одноклассники, разбившиеся на группы, толпились у закрытой двери. Хулиганы отдельно, более приличные мальчишки отдельно. Антон к ним не пошел, направился к зеленоглазой Томке, стоящей в одиночестве и читающей учебник.

— Привет, – сказал он, положив сумку на подоконник. – Опять на мобиле играла до ночи и забила на домашку?

Она прищурилась и прошипела:

— А ты подглядывал, что ли? Лучше дай списать.

— Тоже не сделал, – развел руками толстяк. – Не понял, там ерунда какая-то. Ничего не сходится.

— А ты? – Томка кивнула Василию. – Как там тебя… Сделал домашку, москвич?

Он молча вытащил тетрадь и протянул девочке. Забрав ее, она принялась лихорадочно списывать, а Антон сразу же забыл про свои обиды и встал сбоку.

— Все равно ж попросят объяснить решение, – встряла наблюдающая за ними Эл.

— Это вряд ли, – отмахнулась Томка.

— Как не противно вот так? Это же читерство! Задачки-то простенькие. Немного подумала – и решила, – проговорила Эл с превосходством. – Так нет, побираться надо. «Дай списать, дай спи…»

Томка блеснула глазами, сжала кулаки и бросила:

— Еще слово – врежу.

— Врежет, – кивнул Антон, отвлекаясь от списывания. – Ты, Алинка, лучше свали. Иди куда-нибудь в другое место хвастаться тем, что ты заучка.

Эл смолкла и отошла. Томка же продолжала списывать, и руки ее подрагивали, а глаза блестели, будто она сильно обиделась. «Но ведь Эл права: задачка несложная, а позориться у доски стыдно, – подумал Василий. – Значит, Томке что-то помешало сделать домашку». Подумал так и пожал плечами: не «что-то», а лень. Если Антон прав, она просто заигралась.

Тем временем мальчишки рядом тоже заинтересовались тетрадкой Василия, но Томка уже закончила и вернула ее, а напрямую обращаться к нему они не стали. «Видимо, не доверяют пока, считают чужаком, – подумал Василий. – Впрочем, и Томка даже спасибо не сказала!»

Пришла Галина Лукинична, математичка, добрая круглая тетенька, похожая на распушившийся одуванчик, отперла класс, и ученики с гомоном устремились внутрь.

Томка сидела в третьем ряду у стены, за Антоном и Василием. На первой парте шушукались Алина и Аня.

Поприветствовав учеников, под все более нарастающий гул учительница спросила:

— Ну что, доблестный шестой «В», кто справился с домашним заданием?

Надев очки, она обвела взглядом учеников. Аня с Эл подняли руки, остальные стремились врасти в парты.

— Пингвин сделал! – выкрикнул Дэн Синцов, надул и лопнул жвачку.

Класс захохотал. Учительница округлила глаза:

— Прости, кто?

— Новенький! – осклабился Дэн, глянул на Василия. – Сделал, но стесняется признаться. Стеснительный он, Галина Лукинична!

На лице математички проскользнуло удивление, она обратилась к Василию:

— Правда? Ты ж даже на уроках не был… Как твоя фамилия, мальчик?

— Одинцов. Василий Одинцов.

— Пусть идет отвечать! – крикнул Дэн.

И Василий понял, что лоботрясы пытаются отправить его, чтобы больше никого не спросили. Хотелось из вредности отказаться или обозвать Дэна питекантропом, а еще лучше – австралопитеком, но он смолчал.

— Что ж, Одинцов, – вздохнула Галина Лукинична, – иди к доске. Народ просит.