Книга Кирка тысячи атрибутов, страница 146 – Данияр Сугралинов

— Повтори, дарагой! – попросил Хас. – Что там тэбя за мысл посэтил?

Его персонаж, смуглый стрелок 9-го уровня в дешевом кожаном шмоте и с копной дредов на голове, развалился на лавке напротив Гора. Внешность Хас за основу взял свою, вот только прилично ее модифицировал. В жизни-то он дредов не носил, стригся коротко, да и нос был поболее, чем у стрелка.

Рядом с парнями пристроилась рыжеволосая чернокнижница Мико. Села, настороженно поглядывая на Хаса, потом перевела взгляд на Гора.

— Так вот, – сказал Егор, собираясь с мыслями. – По-моему, с этим Торфу сценаристы всех перехитрили. Ну, как бы объяснить…

— Объясни как есть, – хмыкнула чернокнижница.

— Вот я и пытаюсь, ты не перебивай. Они прикинули, что каждый игрок, проходящий этот квест, в конце подумает: «Если я убью Торфу, то сделаю так, как поступают и все остальные… Значит, это банальная концовка. Поэтому давай-ка я его оставлю в живых – так никто другой не сделает, поэтому Торфу в благодарность даст мне что-то ценное, чего остальные игроки в этом квесте еще не получали». Понимаете?

— Пока нэт, дарагой! – качнул черными дредами Хас.

В игре старый школьный товарищ назвался так же, как в жизни, и это оказалось очень удобно. Акцент как-то на удивление подходил его чару, этакому коротышке-мулату, как будто помеси латиноамериканца и гнома. Егор, которому любовь к советским комедиям передала мама, подумал, что Хас карикатурным исполнением акцента просто копирует Фрунзика Мкртчяна из «Мимино», время от времени переходя на интонации Владимира Этуша, сыгравшего товарища Саахова в «Кавказской пленнице». Прямо перебор, но Хас, похоже, кайфовал от этой фишки.

— В результате таких размышлений никто из игроков Торфу не убивал, считая, что все остальные завершат квест именно убийством, а вот я, мол, буду таким оригиналом. И поэтому никто ничего неожиданного, наоборот, не получал, ведь выживание Торфу было как раз банальной развязкой, предвиденной сценаристами. Понимаете? Так выходило, потому что разрабы правильно просчитали нашу психологию: все игроки думают шаблонно и считают, что нестандартным завершением цепочки будет оставить Торфу живым…

— А на самом деле это как раз и есть стандартно, – кивнула Мико. – Но цепочка ведь уникальная? Разве это не значит, что мы первые, кто ее проходит?

— Может, первые, а может, не первые… – задумался Егор. – Вдруг кто-то брал ее и не смог закончить? Не знаю. Или все как раз и запарывали концовку, не убив Торфу? Ладно, это уже неважно.

— Все равно мне, как культурологу, это очень интересно! – воскликнула чернокнижница. – Хотя тут не столько культурология, сколько массовая психология…

— Ты, дэвушк, странны вэщ гаварыш, – перебил Хас. – Культуролог-мультуролог, что за ызвращэнее?

Тут он точно перегнул палку, и Мико поморщилась:

— Ладно, достал уже, завязывай слова коверкать.

— Что тэбэ достать, дарагая, можэт, арбуз спэлый с бахчи?

— Ну хватит, Хас, – теперь уже и Егор покачал головой. – Давай нормально.

Смуглый коротышка ухмыльнулся, покатывая между ладоней толстый ствол «вечного» гномского ружья с неиссякаемыми патронами, стоящего у его коленей прикладом в пол.

— Ладно, в общем-то, понятно, – заговорил он безо всякого акцента. – Ты того призрака все-таки завалил, что было нестандартным завершением квеста, и потому получил и нестандартную развязку: его душа вселилась в твое оружие. Тут еще, кстати, вопрос, когда эту квестовую цепочку в игру ввели?.. Далеко не факт, что на самом старте, может, наоборот, недавно. А еще вполне возможно, что и кирку твою разрабы вбросили в игру неподалеку от болот именно для такого случая. Может, это какой-то… хрен знает, эксперимент.