Книга Герой, страница 103 – Данияр Сугралинов

— Так, понятно. И что же мне с таким непонятливым делать? Сдать в ментовку?

— За что? Что я сделал?

— Там разбе… – закончить фразу я не успеваю, подавившись словом от того, что тело, не дожидаясь команды от мозга и подчиняясь лишь инстинкту и чуйке, резко разворачивается, уклоняясь от лезвия ножа.

Не знаю, что здесь сработало, опыт просмотра кучи боевиков или «Праведный гнев», но я на автомате, перехватив, заламываю его руку так, что кисть разжимается и короткий нож с рукояткой, обмотанной черной изолентой, вываливается на землю. Пинком отправляю его под стоящие неподалеку россыпью мусорные баки, а потом, испытывая задним умом громадное облегчение от того, что прошел по краю, даю волю кулакам.

Когда он падает на асфальт, свернувшись в клубок, чтобы защититься от ударов, из кармана его трико выпадает мой телефон. Подбираю, убеждаюсь, что он действительно мой, кладу его в карман брюк и, посасывая кровь из рассеченной о чужой зуб костяшки, думаю, что с этим грабителем делать дальше. Решаю, что спокойно отпустил бы этого незадачливого гастарбайтера седьмого уровня социальной значимости (строитель, женат, четверо детей), но нож! Он же мог так «удачно» попасть, что я бы просто откинул копыта. И все из-за старого телефона, которому красная цена тысяч пять, и то с большой натяжкой.

Сдать в полицию… Турал начинает шевелиться, пытаясь встать. Включаю «Распознавание лжи».

— Слышь, ты, Турал!

— А? – вздрагивает он, почему-то не удивляясь, что я знаю его имя.

— Документы есть?

— Паспорт у хозяина. – Он садится на асфальт и смотрит исподлобья, держась за подбитый заплывший глаз.

Не врет.

— В ментовку хочешь?

Качает головой.

— Тогда ответишь на несколько вопросов. Скажешь все честно, отпущу. Понял?

Кивает.

— Не слышу.

— Понял.

— Зачем в чужую машину залез?

Жмет плечами.

— Отвечай.

— Не знаю. Думал, деньги найду.

— Почему не работаешь?

— Работаю. Хозяин не платит. Фарход, земляк мой, разбился. На хозяина наехали, проверки устроили, штрафные санкции, – рассказывает он с жутким акцентом, подолгу подбирая слова, но говорит правду. – Он разозлился, всех зарплаты лишил. Дома семья, денег нет, с этой работы не уйдешь, документы хозяин забрал, тяжело.

— Нож зачем с собой таскаешь?

— А как без ножа? – искренне удивляется он. – Консервы открыть, хлеб порезать…

— Человека пырнуть, ага. Еще кого-то пытался зарезать?

— Нет! – он так мотает головой, что она, кажется, сейчас оторвется. – Шайтан попутал, испугался очень.

— Воровал еще что-то?

Опускает плечи.

— Что именно?

— Цемент.

— Цемент?

— Да.

— Еще что-то?

— Нет, только цемент и твой телефон.

— А из машины?

— Не было там ничего.

Не врет. Его откровенность, как впрочем, и откровенность многих, с кем мне довелось общаться в последнее время, необычна, но для тех, кто беседует с человеком, прокачавшим «Харизму», вполне объяснима. А может, он просто хорошо понимает язык силы.

— Ладно. В общем, так, Турал Агаларов. Я кое-что знаю о тебе. Лет тебе тридцать шесть, жена у тебя Лайло, четверо детей – три девочки и младший сын Гани. Где живут, знаю тоже. Так что веди себя в моем городе прилично. Узнаю, что ты опять хоть что-то где-то… Я тебя найду. Понял?

Он часто кивает, клянется своим здоровьем, детьми и часто упоминает Аллаха.