Книга Герой, страница 27 – Данияр Сугралинов

Улыбаюсь своей наивности и вере в сказки.

Двор дома кажется опустевшим. Близится пятничный вечер, но солнце еще высоко – сегодня самый продолжительный день в году. Такой он не только по календарю, но и по моему ощущению. Те «дни сурка», в режиме которых я жил последнее время – бег, тренировки, чтение, прокачка навыков, ужин и отдых с Викой, сон, – пролетали так быстро, что зачастую я не успевал их осознать. Вроде недавно проснулся, а уже снова ложусь спать. Сегодня же день тягучий, словно патока – тянется, тянется, и нет ему конца.

Смотрю на часы – мое ожидание затянулось на полчаса. Выхожу из машины, блокирую замки и решаю прогуляться к девчонкам, узнать, все ли в порядке.

На полпути вижу, как Вика сама движется мне навстречу. Голова опущена, идет быстро, ссутулившись, и видно, что не в духе.

— Вика? Все в порядке?

Она поднимает голову, кивает и поворачивает к машине. Молча иду за ней.

В дороге она молчит и на мои вопросы и попытки заговорить отвечает односложными «да» или «нет». Решаю было оставить ее в покое, но напоследок, просто пытаясь хоть как-то вывести ее на разговор, спрашиваю:

— Слушай, а что там за история с твоей высокой должностью на крупном производстве? Дядя Леша об «Ультрапаке» говорил?

— Почему ты спрашиваешь? Тебя что-то не устраивает?

— Да потому что именно с этой неправды он и построил всю свою обвинительную теорию!

— Разве? А мне показалось, что речь шла о том, что ты неудачник без работы, и дело совсем не в моей должности.

Слышать такое от любимого человека больно. Но я гашу вспышку раздражения, осознавая, что она просто озвучила факт. Что бы я на эту тему ни думал.

— Я просто уточню. Ты считаешь меня неудачником?

— Я тебя никем не считаю, отстань! – резко идет на обгон, и до конца маневра я молчу.

Вика сжимается в комок, прочно вцепившись в руль. В ней чувствуется нежелание говорить со мной. Профиль показывает, что она чего-то боится, не сильно, но страх присутствует – «14 %». Страх неопытного водителя на дороге? Или страх разговора?

— Хорошо, давай не обо мне, – я делаю еще попытку. – Почему родители так уверены…

— Закрой рот. Пожалуйста. Чем больше ты говоришь, тем хуже делаешь.

— Вик, если мы не будем прояснять такие моменты, как мы сможем вместе жить?

— Что ты хочешь услышать? – устало спрашивает она, откинувшись на спинку кресла.

Я вспоминаю слова ее отца о том, что она сделала карьеру, купила квартиру, машину… Потом обвинение ее подруги Натальи… А затем и Викин рассказ: «В «Ультрапаке я три года. Начинала офис-менеджером, потом перевели в отдел кадров…». И как бы я ни гнал мрачные мысли, что-то не сходится. Каким образом офис-менеджер за три года приобретает, – а отец акцентировал, что дочь сама этого добилась, – квартиру? Учитывая, что до этого она еле сводила концы с концами…

— Ты родителям насчет должности врешь из-за квартиры? – Мне удается выжать из своих смутных подозрений суть и спросить все разом.

— Я им не вру, – отвечает она. – Для них кадровик – большая должность, потому что принимает людей на работу.

— Кадровик? Твой отец говорил, что ты – заместитель директора.

— Ну, сказала им так, и что? – ярится Вика. – Тебе от этого что? Кому плохо? А им приятно, что дочь чего-то добилась! Все детство шпыняли, всю молодость укоряли, зато теперь гордятся, понял? Да кому какое дело? Чего ты лезешь в это?