Книга Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки, страница 55 – Фумия Итихаси

Защита настаивала, что показания на следствии и предварительной экспертизе были даны под давлением и недостоверны. Но мне кажется, что колебания в показаниях Миядзаки выгодны именно защите, поскольку даже на первой и второй экспертизах (без вмешательства полиции) эти колебания видны, а направление их резко менялось между следствием и судом, совпадая с линией защиты. Если бы он был психически болен, как утверждает защита, его показания были бы либо последовательными, либо бессвязными, но не столь удобными.

Бывший следователь полиции Сайтамы заметил: «Миядзаки говорит, что случайно увидел девочек, но это не заслуживает доверия. Может ли быть, что в местах, куда он случайно заехал подремать или по нужде, оказались четыре симпатичные девочки 4–5 лет, с большими глазами и длинными волосами, причём совершенно одни? Вероятность того, что все четверо пошли за подозрительным мужчиной и были уведены за пять минут, близка к нулю. Все четыре места находятся на его обычных маршрутах. Похоже, он подолгу наблюдал за девочками, заранее выбирал цель, возможно, предварительно контактировал с ними, а в деле Аяко-тян вообще поджидал её».

Другой бывший следователь добавил: «Кстати, в трёх местах из четырёх примерно за неделю-две до событий есть свидетельства о подозрительном мужчине с приметами, схожими с Миядзаки, который пристально смотрел на играющих девочек. Свидетели были детьми, информация ненадёжная, поэтому расследование не продвинулось, и эти факты не представлялись как доказательства. Но я уверен, что Миядзаки осматривал места и выбирал жертв».

«У четырёх жертв нет прямых связей, но общих черт много. Помимо возраста и внешности, они были весёлыми, активными, любили играть на улице, родители часто работали, оставляя детей без присмотра. Кроме того, заявления в полицию от семей жертв поступали в среднем через 3 часа 40 минут после исчезновения, а самый долгий срок — около 7 часов 40 минут. Трудно поверить, что случайные жертвы имели такие особые черты. Логичнее предположить, что он выбирал места, где могут быть девочки (школы, детсады, жилые кварталы), проводил разведку и заманивал их сладкими речами вроде «пойдём поиграем одни».

Если так, то утверждения защиты («преступление как происшествие во сне») и интерпретация второй экспертизы («встретив одинокого ребёнка, он накладывает его на себя и погружается в сладкое чувство») выглядят недостоверными. Яркое тому подтверждение — дело Хатиодзи, по которому Миядзаки был арестован.

Дело Хатиодзи: 23 июля 1989 года около 16:35 Миядзаки на машине проезжал мимо рукомойника в районе Мияма-тё (Хатиодзи), где играли с водой ученица первого класса (6 лет) и её старшая сестра (на три года старше). Он сказал: «Я фотограф, давайте я вас сфотографирую?» Затем, сказав: «Пойдём к реке», увёл младшую сестру в ручей, раздел догола и сфотографировал. Старшая сестра, заподозрив неладное, сообщила семье, и отец, приехав, задержал Миядзаки. Важно, что жертва была не одна, и Миядзаки не посадил её в свою машину. То есть он отказался от своей обычной схемы. В тот день он перед этим снимал трусики на теннисном корте в Мусасино. Возникает вопрос: неужели в этом деле не было ни «одиночества», ни «сладкого чувства»? Почему же он пошёл на преступление?