Книга Честнее не бывает, страница 93 – Джеймс Хэдли Чейз

Дорога в Люсвилл была долгой, и у меня было время подумать. Самоубийство Реи отбросило меня на исходную позицию. Я снова стал тем человеком, которым был до аварии и гибели Джуди. Полагаю, жадность всегда была мне свойственна, являясь главной пружиной моих поступков. Из-за моей жадности погиб Сидни. Из-за нее же я убил Фела Моргана. Я вспомнил, как ухватился за штанины его брюк и отправил парня в небытие.

Когда меня везли в Люсвилл, я понял: вот он, момент истины.

Наконец О’Гэллоран покончил с писаниной и сделал мне знак подойти. Я не двинулся с места. Просто смотрел на сержанта, пока патрульный не подтолкнул меня вперед.

— Имя? – сипло осведомился О’Гэллоран.

— Лоренс Карр по прозвищу Пятнадцать Сотен Баксов, – ответил я.

Широко раскрыв поросячьи глазки, он всмотрелся мне в лицо. И похоже, узнал.

— Сними этот чертов парик, – велел он патрульному.

Тот снял парик у меня с головы и положил его на стол.

Сделав медленный глубокий вдох, О’Гэллоран уставился на меня и сказал:

— Если есть что сказать, говорите. Но помните: все, что вы скажете, может быть использовано против вас.

— Она хотела умереть, вот я ее и застрелил, – сказал я. – Ей просто жить надоело. Как и мне.

Хмыкнув, сержант откинулся на спинку стула и махнул патрульному:

— Он не в себе. Веди его в убойный.

И меня отвели в отдел убийств. Там меня ждал лейтенант: невысокий блондин с голубыми глазами, стальным взглядом, красным лицом и волевой челюстью.

Он задавал мне вопрос за вопросом, но в тот момент у меня не было настроения разговаривать. Я сидел, тупо уставившись в пол. Промолчал, даже когда лейтенант отвесил мне оплеуху. Наконец меня закрыли в камере.

Я сидел на нарах, преисполненный ненависти к себе, и размышлял о том, что я стал причиной смерти человека, который так много для меня сделал и завещал мне свое богатство.

Мне принесли поесть, но я не притронулся к еде.

Позже в камеру вошел О’Гэллоран. Он окинул меня взглядом, заложив большие пальцы за ремень.

— У вас большие проблемы, мистер. – Его сиплый голос звучал на удивление мягко. – Зачем вы себя оговорили? Время еще есть. Расскажите, как все было на самом деле.

Я посмотрел ему в глаза и сказал:

— Я ее убил. С остальным разбирайтесь сами.

Сдвинув фуражку на затылок, О’Гэллоран поскреб правую подмышку.

— Лейтенант велел узнать, готовы ли вы дать признательные показания. Но на вашем месте я бы не спешил.

Я видел, что он взволнован.

— Почему не спешили бы? – спросил я.

Сняв фуражку, он какое-то время рассматривал ее, а потом снова водрузил на голову.

— Только между нами: я думаю, что вы душевнобольной. И не верю, что вы ее пристрелили. Поэтому вам лучше держать язык за зубами, пока не приедет адвокат.

— Считаете, что я псих?

Он кивнул:

— Ага. Всегда был такого мнения. С того момента, как вы объявились в нашем городке. Так что послушайте моего совета. Не высовывайтесь. Мы позвонили в Парадиз-Сити. Ваш партнер, мистер Льюс, привезет сюда крутого адвоката. Все устроится. А вы сидите молча.

Меньше всего мне хотелось, чтобы меня выручал Том Льюс.

— Скажите лейтенанту, что я готов дать признательные показания.

О’Гэллоран помялся.

— Слушайте, приятель. Может, вы и правда рехнулись. Но вы мне по душе. – Наклонившись, он понизил голос: – Вы не понимаете всю серьезность своего положения. Давайте я позвоню мисс Бакстер? Все расскажу. Она поможет. Как вам такое?

Дженни?

Теперь Дженни так же далека от меня, как Джуди. Чудное виденье, чужой сон.

— Скажите лейтенанту, что я готов признаться, – повторил я.

О’Гэллоран провел ладонью по лицу, чтобы стереть пот.

— Вам светит пятнадцать лет тюрьмы, – сказал он. Я видел: сержант и правда беспокоится за меня. – Даже если вас признают ненормальным, отсидите не меньше десяти.

Прислонившись к стене тюремной камеры, я вдруг расслабился.

— Скажите лейтенанту, что я готов дать признательные показания. – В памяти моей возник образ Сидни, с его талантами и добротой. Носился со мной как с писаной торбой… – Пятнадцать лет, десять… Ну что ж, честнее не бывает, верно?