Книга Средневековый детектив, страница 168 – Владимир Романовский

Воеводы и ратники ломились наружу через главный вход – кососотенцы со свердами наготове, ждавшие этого, рубили всех подряд, и вскоре гора тел закрыла проход. Ломились наружу сквозь окна – там их тоже ждали.

Ликургус вскочил в седло и отцепил второй жестяной сосуд.

— По плану, – сказал он. – Князь, со мной.

Ярослав, которому было не по себе, последовал за Ликургусом. Заехав с другой стороны Валхаллы, Ликургус оттолкнул от окна чье-то бездыханное тело, откупорил сосуд и попросту опорожнил его внутрь.

— Факел, – сказал он.

Ярослав даже не понял, что к нему обращаются. Ликургус отбежал к ближайшему костру, возле которого лежали убитые – шеренга снова соединилась по другую сторону Валхаллы, у княжеской резиденции, которую уже успели зажечь, закидав факелами – схватил головешку, вернулся, и кинул головешку внутрь.

— Греческий огонь, – пробормотал Ярослав.

— Со мной! Со мной! – крикнул ему Ликургус, вскакивая в седло. – Грех пополам, князь! – и засмеялся зловеще.

Из княжеской резиденции выбегали люди – в основном боляре, пожелавшие ранее там отдохнуть. У многих в руках были сверды. Ликургус и десять присоединившихся к нему кососотенцев налетели на них вихрем. Срубленные головы, вывороченные внутренности, люди, расщепленные надвое – все это смешалось в голове Ярослава, перед глазами стоял туман, запах крови душил князя.

Шеренга, дойдя до конца княжеского комплекса, повернула назад и снова прошла волной до горящей Валхаллы, разделилась, обошла пожар, вновь соединилась у входа, и двинулась по полю обратно к лесу, добивая уцелевших. А отряд, занятый непосредственно Валхаллой, продолжал окружать ее по периметру, то накатываясь, то отступая, рубя выбегающих. Вскоре выбегающие кончились – огонь и дым сделали свое дело, и все, кто все еще находился в Валхалле, лежали там без сознания, и уже не метались в горящем хаосе, не кричали, не наталкивались друг на друга.

Несколько конников, чудом уцелевших и чудом успевших оседлать коней, попытались уйти по одиночке. Кососотенцы знали друг друга в лицо, но уходящим помогала ночь – узнать кого-нибудь в свете костров и пожара можно было не дальше двадцати шагов. Четверо уходили по направлению того места, откуда началась атака – и все четверо упали с коней, один за другим, сраженные стрелами Эржбеты. Еще несколько всадников в беспорядке скакали во весь опор, размахивая без толку свердами. Один из них наскочил на Ярослава и князь, которому методы Ликургуса были внове, принял удар сверда на обнаженный клинок. Лошадь убегающего взлетела на дыбы. Ярослав потащил уздечку влево, уклоняясь от следующего удара и рассчитывая воткнуть лезвие всаднику в бок, но удара не было. Подскочивший сзади на обезумевшем коне Ликургус размозжил беглецу голову ударом поммеля.

— Со мной, все время со мной, – хрипло сказал он.

Князь ужаснулся виду Ликургуса – налитым кровью глазам, жестокому, радостному оскалу, мокрым от пота рыжим волосам, рубахе, почти целиком забрызганной кровью, голосу, в котором не осталось ничего человеческого – звериный рык. Ужас неожиданно вернул князю самообладание.

— Туда, – Ликургус показал свердом.

«Там», под прикрытием горящей часовни, сумели собраться и построиться человек двадцать лучников и дюжина всадников, решивших не бежать, но дать отпор. Двадцать кососотенцев из шеренги отделились, к ним присоединились Ликургус и Ярослав. Лучники дали залп. Трое кососотенцев упали, под четвертым упала лошадь, которой стрела вошла в глаз. Остальных встретили конники с палицами – очевидно, жители какого-то дальнего захолустья.