Книга Средневековый детектив, страница 180 – Владимир Романовский

* * *

Уже на подходе к пристани, где Марию ждал драккар с командой из дюжины варангов, их попытались ограбить. Грабителей было всего двое, и их поведение рассмешило Гостемила.

— Гони кошель, болярин, – сказал один из грабителей. – Гони, а то зарежем ведь.

— Ай, – сказал Гостемил. – Боюсь, боюсь. Правда зарежете?

— Не отдашь быстро кошель – обязательно зарежем, – пообещали ему, подходя вплотную, но не спереди и сзади, а с боков. Мария остановилась, и ее собирались ухватить, не то за волосы, не то за свиту.

— Женщину не троньте, уроды, – строго сказал Гостемил. – Деньги все у меня. Взялись грабить – грабьте, а женщину трогать не надо, а то кости переломаю.

Удивившись таким речам, грабители посомневались немного, но послушались и еще плотнее подступили к Гостемилу. Один держал факел, второй показывал нож, специально поворачивая лезвие таким образом, чтобы отсвет от факела был на нем отчетливо виден.

— Кошель давай, – сказали ему.

— Вот, даю, даю, – суетясь сказал Гостемил плаксивым голосом. – Даю, родные, ай, не погубите, ай, хорошие.

Он стал рыться в суме, потом вдруг наклонился и запустил руку в сапог, потом снова полез в суму.

— Неужто потерял? – удивился он. – Быть такого не может. Нет, в этом обязательно надо разобраться. А ну, добрый человек, посвети мне тут, а то не видно ничего, хорла. И рука болит.

Он поставил суму на землю и наклонился над нею. Тот, что с факелом, стал ему светить.

— Вот он, кошель, вот он! – обрадовался Гостемил. – А деньжищ-то в нем знаете сколько? Это ужас просто, сколько в нем деньжищ.

Рука потянулась за кошелем. Гостемил схватил эту тянущуюся руку и сжал в своей ладони. Несмотря на то, что нож грабитель держал в другой руке, он его все-таки выронил. И завизжал от дикой боли.

— Ай, чего же ты так кричишь, кормилец? – снова удивился Гостемил. – Ты не кричи, народ проснется. Время-то позднее, людям спать полагается в такое время, а ты кричишь.

Тот, что с факелом, попытался поднять нож, но Гостемил не дал. Да еще и факел отобрал.

— Не маши так факелом, – сказал он строго. – Ты чуть мне в глаз этим факелом не попал.

Бросив кошель обратно в суму, он наклонился и поднял нож. Стоя с ножом в одной руке и факелом в другой над раскрытой походной сумой, он возвестил, —

— У Теренция написано, что-то вроде «Не тот умен, кто в ущерб родному краю ищет выгоду свою, но тот, кто в ущерб своей выгоде край родной украсил» – или что-то в этом роде. В оригинале оно намного лучше звучит, но вы не знаете языка оригинала, а посему цитировать оригинал в данном случае было бы занятием праздным. Я не люблю Теренция. Как вообще не люблю авторов, потакающих вкусам купеческого сословия. И я не помню, что мне следует теперь делать. Стражу ли звать – но стража спит наверное. Или самому вас скрутить? Или утопить? Не помню. Не подскажете ли?

Грабители переглянулись. Тот, что с поврежденной рукой, наморщил лицо и сказал, —

— Я тебя одного поймаю когда-нибудь, тогда берегись, хвоерожий.

Гостемил сделал шаг вперед, и грабители побежали.

— Да куда же вы, – крикнул им вслед Гостемил. – Я только хотел вам досказать про Теренция! Эй! Нет, не слушают, – расстроено сообщил он. – Вот еще гадость какая – на рукоятке пот этого дурака. Потная рукоятка, – объяснил он Марие, размахиваясь и бросая нож, как бросают камни. Через неестественно длинный интервал времени, где-то очень далеко, ближе к середине реки, раздался едва слышный всплеск. Гостемил тем временем тщательно вытирал ладонь о край сленгкаппы, нюхал, и снова вытирал.