Книга Средневековый детектив, страница 24 – Владимир Романовский

Рагнвальд еще раз вздохнул. Лицо его осунулось, глубоко посаженные и одновременно выпуклые глаза застыли, глядя в одну точку.

— Хорошо, – сказал он. – Завтра будет все равно в любом случае. То есть, не совсем все равно, но большой важности … Э…

— Да говори уж.

— Ингегерд в Верхних Соснах, не так ли.

— Так.

— Я туда поеду. Ярислиф … Ярослав … предупредил меня, чтобы я не смел показываться ему на глаза.

— Но ты все равно поедешь.

— И постараюсь не показываться ему на глаза. Я попытаюсь выкрасть Ингегерд. Уже почти все готово, все приготовления … э … произведены.

Любава присела напротив.

— Так, – сказала она.

— Завтра я зайду к тебе опять.

— Только не завтра.

— Почему?

— Завтра здесь будет Детин.

— Выпроводить нельзя?

Любава закатила глаза. Люди, зацикленные на себе, бывают иногда так непонятливы.

— Хорошо, – сказал он. – Послезавтра. Я оставлю у тебя кое-какие хартии. Грамоты. Если у меня получится, я пришлю за ними гонца. Если нет – воспользуйся ими, когда и как тебе будет угодно. Также, я оставлю тебе дарственную на все мои владения. Правда, тебе придется, в случае провала моего плана и моей возможной гибели…

— Гибели?…

— Не перебивай. Придется тебе спорить с некой не очень приятной особой. Она … в общем, мы с нею … муж и жена.

— Ты женат?

— Это несерьезно, и это не имеет значения. Это был деловой брак. Вот, в общем, и все. Согласна?

— Зачем ты принял участие в состязаниях? Ты привлек к себе внимание.

— Мне показалось, что среди зрителей была Ингегерд. Но я ошибся.

— Ты безумен, Рагнвальд.

— Это верно. Согласна ли ты, Любава?

— Я подумаю.

— Некогда думать. Послезавтра, ближе к вечеру, я к тебе приду. Жди.

— Ты впутываешь меня в темное дело.

— Не темнее, чем некоторые прошлые наши с тобою дела.

— Не хочу.

— Я все равно приду.

Рагнвальд поднялся – длинный, бледный, зловещий. Поправив сверд и сленгкаппу, он наклонился, поцеловал Любаву в щеку, резко выпрямился и быстро зашагал к двери. Любава смотрела ему вслед, борясь с нехорошими предчувствиями.

Следующим вечером Детин явился к Любаве поздно и в плохом настроении. Служанка подала ему вино и пегалины и ушла спать. Любава села, как он любил, напротив, подперла подбородок ладонью, и посмотрела ясными глазами. Детин пригубил вино, отодвинул кубок, к пегалинам не притронулся.

— Я не против визитов, – сказал он. – Как я уж тебе говорил, ты можешь принимать у себя, кого хочешь и когда хочешь, кроме вечеров, принадлежащих мне. И все же.

Что именно ему известно, подумала она. Стоит ли отпираться и отрицать? Или, может, следует частично что-нибудь признать, а там видно будет?

— Он бывший твой любовник, не так ли?

Оказалось, известно ему многое.

— Да.

— Он приехал в Новгород специально, чтобы увидеться с тобой?

— Нет.

— Не лги.

— Я не лгу. Он попросил меня о помощи.

— Какой именно?

— Не имею права говорить. Это не моя тайна.

— Какие еще тайны! Он вернется?

— Возможно.

— Нет.

— Что – нет?

— Я поставлю охрану. Его схватят и все ему объяснят.

— Ты этого не сделаешь, – сказала Любава, выпрямляясь. – Как ты смеешь! Тебе захотелось меня унизить?

— Ты унизила меня.

— Чем же?

— Ты приняла здесь своего бывшего любовника.

— Вон лежит дощечка, – сказала она.

— И что же?

— Напиши список. Перечисли всех людей, приход которых сюда тебя унизит. Повесим на двери.