Книга Всё равно не убежишь, страница 25 – Татьяна Катаева

дорогу, то на её тело. Ноги — длинные, живот — плоский. Губы — пухлые. Волосы — кудрявые.

При первом нашем столкновении, мивиной их назвал. Хотя, сука, они меня реально прут, эти её

кудряшки. Штормит, даже от них. Улёт, а не девочка.

И, то ли у меня ужасный характер. То ли у неё. Или мы оба такие несносные. Рядом и минуты

не можем находиться. Успеваем обосрать друг друга и послать.

— Надо, быть умнее, — всегда мама мне говорила. — Девочки, они хороших мальчиков любят!

Вот пусть и любит своего Лисицкого. А я... Найду, кому вставить свой агрегат. И к моменту,

когда мы доезжаем до её дома, я уже готов её придушить. За все. И самое главное, за свои

желания!

Я останавливаю машину, и отстегиваю её ремень. Пуховик пытаюсь застегнуть. Не выходит.

Приходится привстать со своего места, и ближе подтянуться. И в этот момент, она открывает

глаза. Хмельные такие, но всё с тем же, блеском.

— Привет, — тихо говорит и улыбается.

— Привет! — отвечаю.

— Ты хотел меня поцеловать? — отчего-то спрашивает.

— Нет. Всего лишь помочь застегнуть молнию.

— Так и думала, что ты трус.

Она пытается оттолкнуть меня, но вместо этого, я наклоняюсь и быстро всасываю её рот.

Целуемся как одурелые. Я пятерней обхватываю её затылок, на себя тяну. Одну руку на топ

кладу, и грудь трогаю. Сука, дурею. А она отвечает, со всей отдачей. Сама кусает мои губы,

язык свой в рот мой перемещает. Блядь, какая же она вкусная. Клубника. Обожаю клубнику.

А потом, неожиданно отрывается от меня, глаза закрывает и головой немного дёргает. Словно

прогоняет дурной сон. А когда открывает глаза, хмурится, и, не сказав и слова, покидает

машину.

Как же меня трясло в этот момент. Жутко. Хотелось выбежать из машины, схватить её и

спросить, какого черта она творит. Сначала дразнит, а потом сбегает. А ещё лучше, затолкать

её в машину, и завершить начатое. С мажором своим, трахалась же. И со мной может.

Но я лишь смотрю вслед. А когда она скрывается за огромными воротами, я жму на газ и

уезжаю, от греха подальше.

— Ты, блядь, где? — набираю Борцова.

— На квартире.

— Сам?

— Да, только приехал. Отвёз Каролину домой. Только зашёл в квартиру.

— Готовь, бухло, я еду.

И пока еду к другу, в голове прокручиваю кинопленку вечера. Её танцы, смех, улыбка.

Блядский запах, который так и не хочет покидать, ни мою машину, ни мои лёгкие. И её вкус.

Который теперь не только в моем рту. Он во всем организме. Кобра укусила меня, и напитала

ядом. Своим.

Надо было поехать к какой-нибудь кукле, которая дала бы во все дыры, и прогнала видение,

что теперь ещё больше засело. А ещё вкус Люлькиной, от которого меня сильно штормит, сильнее

любого бухла. И вот, что делать?! Нахуй я её поцеловал?! То в бане полез к ней. Теперь в

машине. Мне, что других проблем мало?! Хватит тащиться от чужой девчонки. Хватит!

Но, обходя, здравый смысл, я на следующий день, вычудил такое, что в итоге привело к

душевным мучениям. И не только моим.

Вот, и приехали, Эльдар Высотников. Не такой ты и бесчувственный чурбан.

Сука!

Просыпаюсь от жуткой головной боли. Настолько сильной, что я даже пошевелиться не могу.

— Какого черта?! — хочется кричать во весь голос, но выходит, только думать. Сил говорить

нет.

Громкий стук в мою дверь, и я даже вскрываю, потому что стук не прекращается.