Книга Двойной капкан, страница 44 – Villa Orient

Собственное прошлое — вот, что всего труднее понять.

Фридрих Ницше

Ахмет нашёл нужный адрес, и я поехал вместе с ним, потому что сам хотел оценить обстановку. Мы оказались в обшарпанной квартире, которая даже не была заперта. Помещение пропахло алкоголем, перегаром и смрадом людей, которые там живут. Последние дни я постоянно шатаюсь по притонам наркоманов и алкоголиков по следам жизни моего брата.

Компания из трёх мужиков и одной бабы бухали на кухне. Они удивились нашему появлению, но реагировали слабо.

— Это ещё кто такие? Твои друзья? — Вопрос, видимо, был обращён к хозяину квартиры, который смотрел на нас мутными глазами.

— Вы из ментовки что ли?

— А разве похоже?

Я смотрел на женщину. Из всей этой компании меня интересовала только она. На её лице под алкогольной отёчностью лежала печать былой красоты. Ей было всего 42 года по паспорту, и если бы она вела здоровый образ жизни, то была бы сейчас очень привлекательной женщиной. Хотя фигура у неё до сих пор была хоть куда, стройный остов невозможно пропить. Вика на неё похожа, а не на мать, которая её вырастила. Та — мягкая хрупкая женщина невысокого роста и очень миловидная, тоже рыжая, но у Вики, как и у её родной матери, другая красота — классическая, драматическая и роковая. Из-за таких женщин раньше случались дуэли.

— Расскажи мне про твою дочь, Алина.

Женщина вскинула глаза, не ожидая, что мы пришли сюда именно ради неё.

— А что она опять натворила?

— Ей грозит серьёзная опасность. Где она может быть? — На самом деле, я думал, что она уже была в руках тех, кто мог ей навредить и навредил. Четыре дня — большой срок, за это время можно получить ответы на все свои вопросы и закопать человека.

— Не знаю я, где она. По притонам, наверное, шляется. Что она сделала-то?

— Адреса притонов знаешь?

— На Лесной просеке она бывала чаще всего. Я её там находила обычно. Ты ей поможешь?

— Если успею. Расскажи про вторую твою дочь?

Она опять резко вскинула глаза. Женщины, даже такие как эта, всегда помнят своих детей. Она опустила глаза и промолчала.

— Я знаю, что ты родила двух девочек, но вторую отдала.

— Продала. Да что ты знаешь о моей жизни, хер лощёный⁈

— Ничего не знаю, расскажи мне.

— Их отец бросил меня беременную, а тут целая двойня! Куда мне двоих-то? В роддоме со мной рожала женщина, ей не повезло, бедняжке, — ребёнок умер. Знаешь, как в жизни-то бывает, красивая, милая, мужик хороший есть, при деньгах, а детей нет и не будет. Ей матку удалили. А я всё равно хотела от детей отказываться, и та женщина предложила мне одну мою дочку взять, денег даже дала. Я и продала. Документы в роддоме подмахнули. Им тоже лишняя смертность не нужна. Я правильно сделала, что отдала. Только попросила, чтобы она девочку назвала Викторией. А та, что со мной осталась, всё равно наркоманкой и шлюхой выросла. Я лет через пять на другую дочку посмотрела издалека, она счастливой была, те люди ей плохого не сделают. Зачем тебе знать про другую? С ней случилось что?

— Да, но пока это можно исправить.

— Тоже ввязалась во что-то?

— Нет.

— Тогда зачем ты про неё интересуешься?

— Её приняли за свою сестру со всеми вытекающими проблемами.

Я развернулся, чтобы уйти, больше здесь говорить не о чем. Она ни о чём не знает.