Книга Двойной капкан, страница 53 – Villa Orient

Последние толчки я проделал так, как будто забивал сваи в бетонную стену. Вика кричала подо мной и снова кончала, как раз когда я изливал горячую сперму в её нежное лоно. Отголоски мощного и яркого оргазма ещё долго сотрясали наши мокрые от пота тела. Потом я нежно её поцеловал и откатился в сторону.

Когда год назад умер мой отец, и я вдруг остался один на один со всем бизнесом и самим собой, то у меня наступил период затяжной депрессии. Я-то надеялся, что наконец стану свободным от гнёта отца, но вот его нет, а обязанностей и ответственности стало в разы больше. И тогда я даже забил на женщин, хотя раньше и двух дней не мог прожить, чтобы не спустить в кого-нибудь. Тогда я вдруг ощутил свой возраст, понял, что я уже не мальчик. Но рядом с Викой я опять начал чувствовать себя чуть ли не подростком, готовым трахаться ночь напролёт.

От одних только мыслей об обнажённой доступной Вике крыша у меня улетала в космос. А ведь она даже не догадывается, что делает со мной. Мой член уже опять напрягся от всепоглощающего желания обладать ею, а в голове крутилась навязчивая мысль — Вика должна быть моей навсегда.

А она, ничего не подозревая о моих одержимых мыслях и под действием веществ, опять ёрзала на простынях. «Мушка» не отпускала её ещё четыре часа. Её тело горело, требуя удовлетворения раз за разом. И я дал ей всё, что нужно, заодно отпустив себя.

* * *

Позже, когда Вика наконец успокоилась и уснула сном праведника, я стоял, глядя на себя в зеркало. Происхождение никого не оставляет. Вот и Вика попала в капкан родового проклятия. Они с сестрой выросли в разных семьях, но отпусти Вику сейчас, и она повторит путь другой Вики, и в итоге окажется там же, где и её сестра. Надеюсь, что пока не в могиле.

Так же, как и я. Сколько бы я ни старался не быть похожим на отца, я на его месте и иду его путём. А захочу свернуть с проторенной дорожки, то очень вероятно кончу как Гас — с пулей в груди или голове. Мы с Викой удивительно похожи, хоть и очень разные.

Я смотрел на себя и не понимал. Я взрослый здоровый мужик, но у меня нет ничего своего: ни дома, ни собственного дела, ни любимой женщины, ни детей. Я нянчусь с братьями и сёстрами и тяну бизнес отца. Сколько ещё это будет продолжаться? Найду ли я в себе силы спасти Вику и себя, удержать её и начать собственную жизнь?

Мы все куда-то бежим, думая, что это спринт. Поначалу в молодости так и кажется — пробежали, получили приз, отдыхать некогда да и не нужно, рванули дальше. А потом оказывается, что это марафон без финиша. Требуется больше времени на отдых, но мы так привыкли постоянно быть в движении, что уже просто не успеваем остановиться и отдышаться.

Человек даже в конце жизни не всегда понимает, что это конец. Как мой отец, который передал мне эстафету. Понимание — это уже первый шаг к решению проблемы. Мне нужно сделать последний рывок, а потом я смогу отдышаться и заглянуть в вечность.

Я целый мир возненавидел,

Чтобы тебя любить сильней

Михаил Лермонтов

Утром голова болела нещадно, так что оторвать её от подушки было подобно мучениям Прометея. А Тахир лишь нагло ухмылялся, безупречно одетый и причёсанный, глядя на мои мучения, но он не виноват в том, что я вчера съехала с катушек.

Это было глупо и опасно, но оно того стоило, потому что, помимо головной боли, я чувствовала себя живым человеком, настоящей женщиной. Я больше не была непреступной ледышкой, соблюдающей правила приличия, до этого времени даже не задумываясь, что поступать правильно не всегда то, что нужно именно мне. Я тоже могу переступать границы и получать от этого удовольствие, пусть и запретное, и осуждаемое, но моё собственное, а не общественное.