Книга Под прицелом. Личное дело генерала Ханина, страница 14 – Виктория Волкова

Да я нормальная! Так и хочется закричать в голос.

Но нельзя. Только хуже себе сделаю.

— Пожалуйста, не говори ему ничего, – прошу, имея в виду Воскресенского. – Ты обещал, – снова плачу.

— Перестань. Я поклялся тебе. Даже мать не знает. Прикинь, как взбесится, если правда выползет. Единственный сын женился на ненормальной, – заворачивает к торговому центру. Останавливается где-то на задворках. Блокирует центральный замок.

Поворачивается ко мне.

— Дай мне телефон, – протягивает руку.

Я уже не спрашиваю зачем. У моего мужа всегда найдется довод. В целях моей безопасности, для моего же блага.

Молча протягиваю трубку.

Николай вводит пароль. Открывает один за другим мессенджеры. Читает насупленно.

Переписка с его матерью, с Кирой…

— А этой лахудре что от тебя надо? – роняет грозно. – Я, кажется, запретил тебе видеться с этой проституткой. Или ты с ней сниматься ходила? – давит взглядом.

— Николай, пожалуйста, отпусти! Дай мне развод, так жить невозможно! – плачу я, надеясь уговорить чудовище.

— Хочешь быть свободной, да, зверушка? – муж поворачивается ко мне. Смотрит пристально. – Решила променять заботливого любящего мужа на дешевую давалку? В глаза мне смотри! – за подбородок поворачивает меня к себе. – Говори, – откинув телефон в сторону, больно сжимает грудь.

— Нет. Пожалуйста, мне больно. Отпусти! – прошу рыдая. – Я никогда…

— Слышал я твои байки, – зло бросает муж. Хватает меня одной рукой за шиворот, другой бьет по ребрам.

Кричу от обиды и боли. Но машина стоит в самом дальнем углу парковки. Обычно тут никого рядом нет. Никто не услышит.

Николай всегда выбирает идеальное место для моего наказания. А дома пылинки сдувает.

— Никакого развода не будет, зверушка. Я не могу тебя отпустить. Ты же недееспособная. Привыкла у меня с рук есть. А мы в ответе за тех, кого приручили, – роняет презрительно и насмешливо. – Я правильно понял, что Кира вернулась на работу в Архив? – моментально вычисляет мой главный секрет. – А ты мне ничего не сказала. Почему? Мы, кажется, с тобой все обсудили…

— Прости, – опускаю голову. От ударов болит живот, кружится голова. Еще побоев я точно не вынесу.

— Что значит «прости»? – усмехается криво муж. – Как надо правильно извиняться? Ты опять все забыла?

— Нет, нет, я помню, – всхлипывая, добавляю поспешно. Оглядываю темнеющую парковку, кошусь на зажигающиеся по периметру фонари.

Ужасно хочется домой. К Юльке. Но муж меня не отпустит, пока полностью не додавит.

— Извини меня, пожалуйста. Это я во всем виновата, – повторяю набившие оскомину фразы. – Ты заботишься обо мне, о Юле. Я очень тебя люблю, – выговариваю непослушными губами.

— Про Баландину не забудь. Гадину Баландину, – смеется Николай, откинувшись в кресле.

— Я больше не буду общаться с Кирой. Только по работе. Обещаю, – выдавливаю из себя.

— Хорошо. Молодец. Я люблю тебя, – гладит меня по бедру. Добрый и ласковый. Идеальный.– Но чтобы больше я о Баландиной не слышал и тебя с ней рядом не видел. Поэтому давай, дорабатывай до конца месяца и уходи с работы. А то еще принесешь в подоле, – цедит ощерившись. – С такой подружкой-проституткой неудивительно.

— Ты с ума сошел! – выдыхаю в ужасе. Кажется, я давно привыкла к оскорблениям мужа, но он каждый раз с хирургической точностью находит новое, только бы побольнее меня ударить.