Книга Под прицелом. Личное дело генерала Ханина, страница 27 – Виктория Волкова

— Ничем, – склоняю голову. И признаться страшно. Противно даже вспоминать. Да, Николай меня на крепком крючке держит. Не соскочить.

— Ладно, я сам разберусь, – смотрит строго. – Давай поработаем, что ли? – добавляет насмешливо.

Листает сшивы. Что-то выписывает себе в блокнот. А я, чтобы не мешать, отхожу к другому столу, стоящему у противоположной стены. Обычно мы сюда коробки ставим. А потом расставляем по полкам. Перебираю папки, оставленные Кирой. Подклеиваю кое-где корешки. А сама кошусь на Ханина. Он работает спокойно и деловито. Не отвлекается. Быстро читает. Видимо, учился скорочтению.

— Так, я не понял! – поворачивается ко мне.

Сталкиваемся взглядами. И я снова тушуюсь.

— Что? – охаю, словно меня застали на месте преступления.

— Злата, подойди, пожалуйста, – зовет меня генерал. Не приказывает, не принижает. Обращается как к ровне. И это радует.

— Поищи, пожалуйста, – протягивает мне номер еще одного дела. – Тут нет. Может, куда-то не туда положили… – смотрит напряженно. Куда-то из серых глаз пропадают мягкость и участливость, а на смену им приходит жесткость начальника высокого ранга, когда подчиненные по повороту ушей понимают приказ и бегут исполнять.

— Я принесла все, что было в коробке. Но у вас еще есть каталожные номера. Я эти папки найти не могу. Уже проверила по компьютеру. Сейчас вот в неразобранном смотрю. Их нет, Севастьян Михайлович, – поясняю робко. А у самой уже поджилки трясутся.

Теперь уже в преддверии выговора. На нас колоссальная ответственность возложена. Хранение и учет секретной информации.

Разглашать нельзя. Фотографировать, выносить, передавать любым другим способом тоже. А тут три сшива куда-то пропали!

— Да я сам видел, – кивает он. – Но смотри, у меня десять томов записано. А тут только семь.

— Может, хранятся отдельно? – пожимаю плечами. – У нас в архиве ничего не пропадает, – добавляю уверенно.

За все время работы такое впервые.

— А у вас есть еще один спецхран? – снисходительно роняет Ханин.

— Н-нет, только один, – обвожу взглядом помещение.

— Тогда идем искать, – поднимается он из-за стола.

— Лучше позвать девочек, – роняю тихо. – Это весь спецхран нужно перелопатить. Я одна не справлюсь, Севастьян Михайлович.

— И девочек, и мальчиков, – вздыхает он натужно. – Пока дело не найдем, никто домой не пойдет, – отрезает спокойно. Берет со стола сотовый, звонит Руденко. – Зайди, майор…

Впускаю запыхавшуюся Аллу Николаевну, сама выхожу из спецхрана. На пять минут поднимаюсь к себе в кабинет. Попить воды. Проверить сотовый.

А там стопятьсот пропущенных звонков и эсэмэсок от Николая.

Сначала просто вопросы, которые можно принять за беспокойство. А потом мат и оскорбления.

Вот как жить с этим мужчиной? Почему на пустом месте, не разобравшись, он обвиняет меня во всех грехах? Откуда столько негатива в любящем человеке? И любовь ли это?

«Надо бежать!» – колотится сердце.

Надо. Но мне трудно довериться Ханину. Я его почти не знаю. И все между нами развивается слишком быстро.

— Червонцева, что там случилось в спецхране? – рявкает сзади моя непосредственная начальница.

— Я три папки найти не смогла, – прячу в стол личный сотовый. Поворачиваюсь к Светлане.

— А ты хорошо смотрела? Может, рот раззявила на мужика и пропустила? – усмехается она криво.