Книга Эдера 3, страница 137 – Мирослав Адамчик

— Но я же говорил вам, сеньор Паце, во всем виноват один я.

— Об этом не лишне было бы поинтересоваться и у Эдеры. Скажи мне, малышка, он и в самом деле такой зверь, как ты говорила о нем в постели?

Женщина замялась.

— Но нужно было же что-то сказать, нельзя же молчать все время...

— И ты не нашла ничего лучшего, как сделать ему комплимент?

— Я ужасно боюсь и говорю всякие глупости.

— Так вот, Андреа, — предложил Витторио, — тебе придется заплатить за самого себя и за Эдеру.

— Сколько? — спросил сеньор Давила.

— Ого, ребята, да я посмотрю, вы прижимистые. Тогда, в постели, слушая вас, можно было предположить, вы готовы отдать все, что угодно, лишь бы еще пару раз наброситься друг на друга. И если я ошибаюсь, то разочаруйте меня.

И тут Андреа засмеялся, вспомнив, в каком виде застал их Грассио.

— Ты что, приятель, с ума сошел? — поинтересовался мафиози.

Андреа, давясь смехом, выдавил из себя:

— Нет.

— Так в чем же дело?

— Мне так страшно, что я просто умираю, как вспомню, какие глупости сегодня выделывал.

Эдера тоже прыснула смехом. Засмеялся и Витторио. Последним сдался сеньор Годолини, сидевший на переднем сиденье.

Под общий хохот машина подъехала к высокой бетонной ограде, окружавшей резиденцию мафиози. Шофер смеялся тоже, и его рука тряслась, когда он пытался прицелиться дистанционным пультом в датчик механизма открытия ворот.

Наконец, заскрежетали шестерни привода и ворота выполненные из гофрированной стали, поднялись перед автомобилем.

— На завод железобетонных изделий это не похоже, резонно произнес сеньор Давила, когда автомобиль разворачивался перед виллой, выстроенной в середине прошлого века.

— Я придумал для вас кое-что похуже, — не в силах перестать смеяться, бросил сеньор Паце, выбираясь из машины и подавая руку Эдере. — А ты, Андреа, еще пожалеешь, что я не замуровал тебя в бетон, — и звонкий смех мафиози раскатился по ночному саду.

Вскоре сеньор Давила и Эдера оказались в полутемной гостиной. Витторио Паце их оставил под присмотром сеньора Годолини и швейцара-телохранителя.

— Что он задумал? — прошептала Эдера.

— Не знаю, — пожал плечами Андреа, — наверное, что-то очень страшное.

— Ты не знаешь, какой он жестокий человек.

— Приходится только надеяться на то, что здравый разум возобладает, и он удовлетворится выкупом.

— Не похоже это на Витторио. К тому же, ты назвал его Грассио.

— Ты назвала, — поправил ее Андреа.

— Неужели ты хочешь, чтобы он расправился и со мной.

— В общем-то, виновата, во всем ты, не мой же он знакомый.

Препирательства Андреа и Эдеры закончились, когда в гостиной вспыхнул свет и в нее вошел Грассио. Он успел переодеться и выглядел свежим и отдохнувшим.

— Ну что, друзья мои, — радостно воскликнул он, — по-моему, пришло самое время повеселиться.

— Если он предлагает веселиться, — прошептала Эдера, — значит, дела наши дрянь.

Лучезарная улыбка сияла на губах мафиози.

— Я хочу вам представить моего духовного наставника, отца Леонардо.

И тут торжественно, словно дело происходило в королевском дворце, распахнулась створчатая дверь и в гостиную вошел в белой сутане священник. Правда, если бы не одежда, то вряд ли кто-нибудь мог поверить, что этот человек — посредник между людьми и богом. Его лицо выдавало в нем отчаянного негодяя, а руки, скорее всего, привыкли держать револьвер, а не крест.