Книга Эдера 3, страница 174 – Мирослав Адамчик

— Спасибо вам, Люция, — сказал Андреа, устраиваясь в кресле у изголовья.

Эдера принесла стул и уселась рядом с мужем. Они смотрели на старика, держась за руки.

— Какое у него доброе лицо! — сказала Эдера.

— Да, он добрый человек, — сказал Андреа.

Муж и жена долго молчали. Затем Эдера склонилась к уху Андреа и прошептала:

— Дорогой, мне надо срочно в туалет.

— Так в чем проблема? Иди. Дверь вот там.

Эдера поднялась и, стараясь не шуметь, тихо направилась в туалетную комнату.

Едва за ней закрылась дверь, как левая рука сеньора Коломини дрогнула. Он открыл глаза и попытался приподняться, но тут же бессильно откинулся на большую подушку.

— А, это ты, Андреа? Я рад, рад тебя видеть. А где Эдера?

— Сейчас, дядюшка, она здесь, сейчас я ее позову. Эдера! Эдера! — Андреа вскочил, подбежал к двери и постучал.— Скорее, скорее, дядя тебя хочет видеть!

Черев несколько мгновений Эдера появилась в спальне. Но было поздно: Коломини уже откинулся на подушку и тяжелые веки погасили свет в его голубоватых глазах.

— Что, он умер?! — с дрожью в голосе прошептала Эдера.

— Да. Он не успел тебя увидеть и не успел нас благословить, а наверное, ради этого он нас и позвал.

— Ужасно! — прошептала Эдера, молитвенно сложила перед собой руки и беззвучно зашевелила губами.

Андреа позвал служанку и та, едва бросив взгляд на своего хозяина, залилась слезами.

Естественно, что в связи с похоронами сеньора Коломини, съемки Эдеры были отложены. Но потом, как выяснилось, на ее место уже нашли замену и лететь в Милан не было необходимости.

Из телекомпании пришла короткая телеграмма, в которой сообщалось, что в услугах Эдеры телекомпания не нуждается. Эдера была раздосадована, ведь она надеялась, что эти съемки могли сделать из нее настоящую телезвезду. Она была уверена в том, что стоило ей встать перед камерой, стоило ей начать танцевать или говорить заученные слова, как тут же вся Италия окажется у ее ног.

А вот Андреа Давила обуревали совсем иные заботы. После того, как вскрыли конверт и торжественно прочли завещание сеньора Коломини, оказалось, что все свое состояние, а также фабрики по производству зубной пасты, сеньор Коломини отписал своему единственному племяннику сеньору Давила.

На первый взгляд, все выглядело просто замечательно, но Андреа даже не мог себе представить, насколько запущены были дела фирмы по производству зубной пасты. Даже после беглого знакомства с бумагами, которые были предоставлены Андреа, как владельцу компании, было ясно, что у фирмы есть несколько крупных долгов по государственным кредитам, а также большой долг частным банкам, и никто из кредиторов не собирается давать отсрочку. Нужно было срочно садиться и заниматься делами.

Но Андреа, как ни старался, не мог представить себя в роли делового человека. Он всем сердцем не мог терпеть всевозможные совещания, переговоры с конкурентами или партнерами. Он даже не мог вообразить весь груз ответственности, который лег на его плечи.

Но отступать было некуда. Потянулись долгие изнурительные дни. Андреа Давила забывал, стоит на дворе день или опустилась глубокая ночь. Не считаясь со своим временем, он целыми днями сидел в конторе, разбирая бумаги, подсчитывая убытки, а иногда, если ему везло, прибыли.

Дела оказались запущенными сверх всякой меры. Совет директоров бездействовал, акционеры требовали немедленной выплаты, а он не мог себе этого позволить, потому что все деньги оказались вложенными в производство.