Книга Эдера 3, страница 179 – Мирослав Адамчик

Сеньору Давила хотелось выглядеть свежим, подтянутым и веселым, входя в здание совета компании. Он улыбался как можно шире, вежливо раскланиваясь со служащими. Но когда он очутился во главе стола и глянул перед собой, то ужаснулся.

«И это ради них я променял Эдеру на видимое спокойствие?»

На него смотрела пара дюжин бесцветных, лишенных чувств глаз. Андреа прищурился: ему внезапно показалось, что это не глаза, а матово-блестящие новенькие монетки.

«Деньги, деньги... их волнуют только деньги, — вспомнились слова Эдеры, — и больше ничего. Они никогда не поймут, что такое любовь, что такое истинная страсть. Их жены — восковые куклы, вообразившие себя людьми».

Но вместо того, чтобы высказать, что он думает, Андреа громко произнес:

— Начинаем заседание. Давайте свои предложения по улучшению вкусовых качеств зубной пасты.

И вскоре перед сеньором Давила уже стоял поднос с разложенными на нем маленькими тюбиками. В каждом из них была проба экспериментальной пасты.

Андреа со злостью сорвал упаковку с одной из зубных щеток, выдавил на нее пасту и отправился в комнату с умывальником. Один из служащих подобострастно нес за ним поднос с тюбиками.

Андреа чистил зубы одной пастой, затем полоскал рот и начинал чистить другой. Вкус каждой из них был ему омерзителен. Ему вспоминался вкус поцелуев Эдеры. Но ментол и фруктовая эссенция, содержавшаяся в пастах, уничтожали этот вкус, размывали его.

Наконец Андреа закончил дегустацию новых паст.

— По-моему, — произнес он, выходя в зал заседаний, — все пасты никуда не годятся.

Собравшиеся ответили ему гулом голосов.

— Да, — твердо произнес он, — никаких фруктовых добавок, никаких ароматических веществ. Зубная паста должна возбуждать.

— Почему? — недоуменно вскинув брови, спросил один из членов совета.

— Потому что зубы чистят перед тем, как ложиться в постель, — убежденно ответил сеньор Давила. — Зубная паста должна пахнуть женщиной, если ее употребляет мужчина, и мужчиной, если ее употребляет женщина.

— А как же быть с детскими пастами? — заметил один из присутствующих.

— Вот в них и добавляйте всю свою гадость. Пусть пахнут бананами и апельсинами. Мне все равно.

Андреа со злостью ударил кулаком по подносу, стоявшему на краю стола. Тот перевернулся. Зубные щетки, немного помятые тюбики разлетелись по столу.

— Все! — выкрикнул сеньор Давила. — Заседание переносится на завтра.

Когда он исчез за дверью, присутствующие переглянулись.

— И что такое с ним? — спросила единственная женщина, входившая в совет директоров.

— Не знаю, — осторожно ответил ее сосед, а затем, наклонившись к уху, прошептал, — говорят, сегодня утром от него ушла жена.

— То-то он такой возбужденный! — негромко рассмеялась женщина.

Эдера конечно же жалела, что оставила Андреа. Но ее ждали великие дела. Летя в Милан, она представляла себя в роли. Ей казалось, в киностудии не будет ни одной актрисы, способной претендовать на место, обещанное ей.

Но по приезде оказалось, что претенденток целый десяток, к тому же пять из них моложе и привлекательнее Эдеры. Да-да, Эдера была достаточно самокритична, чтобы понять, на свете существуют женщины красивее нее.

Прошли пробы, потянулись дни ожиданий. Эдера не находила себе места в гостинице. Каждый раз, выходя на улицу, она предупреждала портье, что ей должны позвонить или прислать приглашение. Но возвращаясь вечером, она встречала унылый взгляд портье.