Книга Эдера 3, страница 83 – Мирослав Адамчик

Андреа зло скривился и залпом допил вино. Лицо Джордано сделалось озабоченным.

— Нет, Эдера, даже не упрашивай. Вашим разводом я заниматься не буду. Ни за какие деньги, даже если ты предложишь мне миллион. И знаешь, почему? Потому что я считаю, что вы поступаете опрометчиво и потом захотите пожениться снова. Я не хочу наживаться на чужой глупости.

— Да брось ты говорить ерунду, — вяло сказал Андреа, выливая в бокал остатки вина.

— Так что ему сказать, если серьезно? — спросил адвокат Берлускони.

Он уже не вращал педали, а выглядел так, словно сидел за своим рабочим столом в офисе. Голос его звучал вполне официально.

— Слышишь, Андреа, она передает тебе, чтобы ты возвращался.

— А если я не хочу этого?

— Короче, разбирайтесь вы сами, — Джордано передал трубку своему приятелю.

Тот приложил ее к уху, но отвечать не спешил. В телефоне было слышно частое дыхание Эдеры, неровное и возбужденное. Возбуждение передалось и Андреа. Наконец, после долгого молчания женщина произнесла.

— Мне не нужны эти деньги, они мне не понадобятся, я не найду в себе сил прикоснуться к ним.

— Они и мне не нужны.

Джордано Берлускони схватился за голову и посмотрел на своего приятеля, как на сумасшедшего.

— Эй, Андреа, мне кажется, что ты действительно сошел с ума, отказываясь от денег. Это же нужно, получается вы задаром нажили неприятности.

— Но они мне не нужны, — упрямо твердил Андреа.

— Послушайте, — Джордано слез с тренажера и приблизился к сеньору Давила. — Я могу спасти вас, у меня есть великолепный план.

Надежда вспыхнула в глазах Андреа, он готов был поверить в чудо. Джордано положил ему руку на плечо и заискивающе улыбнулся.

— Если деньги не нужны тебе и не нужны Эдере, то отдайте их мне.

Он сказал эту фразу так просто, словно бы попросил у Андреа закурить.

— Бери, — сказал Андреа, протягивая пустую ладонь.

— Нет, я серьезно. Я вложу их в дело, вы будете жить на проценты, кое-что отстегивая мне. А когда вы помиритесь и выбросите из головы дурь, я отдам вам эти деньги, и они уже будут другими, несколько раз провернувшись в деле.

— Джордано, ты сам не понимаешь, какую глупость ты говоришь, это то же самое, что смеяться и плясать на похоронах.

— Это ты не понимаешь. Никакие это не похороны. Вы только начинаете жить по-новому. И конечно, нужно время, чтобы привыкнуть к сложившейся ситуации,— каким-то заученным голосом, словно учитель, обращающийся к ученикам, наставлял своего друга мэтр Берлускони.

Но как он ни уговаривал, какие аргументы ни приводил, Андреа ко всему оставался безучастным. И Джордано Берлускони, поняв тщетность своих усилий, вновь уселся на тренажер.

— Андреа, иди-ка ты отсюда. Вы мне надоели, мне бы ваши проблемы. Я был бы самым счастливым в Виареджо, а может, и на всех Апеннинах.

Несколько дней Эдера не делала никаких попыток найти Андреа, узнать, что с ним случилось, что он думает делать дальше. Ведь после последнего разговора она поняла, жить дальше так невозможно. Но и дома оставаться было невыносимо. Если бы у нее была работа, если бы у нее хоть существовали какие-то дела, если бы Лало оказался дома!

Помаявшись так, Эдера не выдержала и решила выйти на улицу. К тому же, съестные запасы дома кончились, а готовить ей страшно не хотелось. Ее раздражало все — и полная мойка грязной посуды, и не вытертое красное пятно на стене, и пустой холодильник. Все здесь напоминало ей об Андреа, напоминало о счастливых и несчастных днях их совместной жизни.