Книга Клон. Запоздавшее счастье, страница 127 – Габриэлла Лопез

— Можно мне войти, тетя? — скромно потупив глазки, спросила Алисинья, на сей раз изображавшая послушную тихую девочку.

Подобная роль ей подходила меньше всего, и выглядело все это представление смешно и нелепо, но Алисинья ничего не понимала. И не желала сознавать, что уж в этом-то доме на сей раз ей провести никого не удастся. Не те времена. Но Алисинья бьша по-прежнему, несмотря на все испытания и разочарования, на все удары судьбы, уверена в себе, настроена только на победу, держалась уверенно, самовлюбленно и нагловато. Это лишь сейчас, в доме тети она надела на себя маску и принялась увлеченно, как это делала всегда, играть другую роль.

Однажды Саид, уже неплохо ее изучивший, постигший ее суть великой обманщицы, заметил ей:

— Тебе бы стать артисткой. По-моему, на сцене ты бы добилась немалых успехов.

— А я и так их добьюсь где угодно, — нахально заявила в ответ Алисинья.

Саид тогда только усмехнулся.

Эдна поморщилась, но бросила холодно:

— Входи.

Обрадованная племянница (она, правда, и не сомневалась в успехе своего нового предприятия, о котором и намеревалась поставить в известность тетку) вошла и уселась в гостиной. Эдна, неестественно выпрямившись, села напротив. Но едва Алисинья собралась говорить, как вошел Лео.

В последнее время он стал нередко бывать у профессора. Приятно было вспомнить детство, потрогать старые, памятные ему вещи. Когда-то он жил здесь, потом просто прибегал сюда — он вырос здесь, в этом доме.

Лео иногда молча долго бродил по комнатам, особенно часто застывая в своей бывшей детской. Вот тот же самый шкаф, запомнившийся еще много лет назад. Вот теперь уже совершенно истертый коврик на полу, доктор не решился его выбросить и правильно сделал. Теперь Лео мог посидеть на этом коврике, перебирая в памяти эпизоды детства. Сразу становилось хорошо, тепло, и тотчас вспоминался Антонио, так похожий на отца и такой веселый и милый.

Лео сидел, закрыв глаза. Ни Аугусто, ни Эдна не осмеливались его беспокоить в это время, а только переглядывались, счастливые и успокоенные. В их дом наконец-то пришел мир. Как пришел он и в дома Деузы и Карлы. Они все так долго ждали его, надеялись на него, мечтали о нем. И вот сбылось... Свершилось тогда, когда они все уже измучились и отчаялись. И теперь все они безмерно дорожили этим нежданно-негаданно полученным счастьем и постоянно боялись, что оно вдруг снова исчезнет, отвернется от них.

Вошедший Лео мельком взглянул на Алисинью, а она, буквально раскрыв рот, уставилась на него во все глаза.

— Здравствуйте, — пробормотала она.

— Добрый день! — равнодушно отозвался Лео. — Тетя, я пошел, много дел. Забегу через два дня. Дяде большой привет.

— А... вы нас не познакомите? — вдруг попросила Алисинья, по-прежнему изображая робость и сделав просительные умоляющие глаза.

Эдна вновь поморщилась.

— Это Лео, племянник Аугусто, — нехотя проронила она. — А это Алисинья, моя племянница.

Алисинья не отводила от Лео восхищенных глаз, и Эдна даже забеспокоилась, но напрасно: Лео остался совершенно безразличен. Его и раньше не сильно занимало то, как женщины на него реагируют, а теперь и вовсе интересовало совсем другое.

— Ах, как жалко, что мы с вами не познакомились хотя бы немного раньше, — вздохнула Алисинья.