Книга Клон. Поиски истины, страница 101 – Габриэлла Лопез

Он пренебрежительно пожал плечами. — Женщины всего мира чем-то мажутся, покупают кремы, чтобы выглядеть моложе. У нас для этого есть верблюды. Даже их моча идет в дело: воды-то нет, и бедуинки моют в моче верблюдов своих младенцев. И сами порой заодно обливаются ею. Они говорят, что это тоже омолаживает.

— Ну и ну! — пробормотал Лео. — Отец, ты слышал? Опять верблюды... Прямо какое-то золотое дно, а не животное. Но этот джалля... Он же наверняка скверно пахнет. И моча... Фу!.. — он брезгливо скривился.

Ясир усмехнулся.

— Не замечал. Ты думал, что пустыня — она и есть пустыня? Для нас она жизнь. И не такая уж плохая.

Жизнь... Ясир был прав. Хотя пустыня — страна прошлого. Здесь все говорит о былом, и мало свидетельств дня сегодняшнего. Безразличные ко всему, меланхоличные люди вокруг... И среди них, в таких условиях двое чужаков должны были жить. Жить и выжить... По воле Лео... Не напрасно ли он пошел сюда?

Албиери заметил его необычную задумчивость.

— Ты о чем думаешь, сынок? — осторожно спросил он. — О чем вспоминаешь? Или... о ком?..

— Ты угадал, отец, — мрачно отозвался Лео. — Я вспомнил ее... Ее глаза... Ее руки.. Ее походку... Этот пестрый красивый платок... Этот кулон с зеленым нефритом... Я не в силах ее забыть...

— Да, ты не в силах, — согласился Аугусто. —

Но тебе поможет время. Оно само все сделает за тебя. Только наберись терпения.

Лео усмехнулся.

— Я учусь ему у пустыни и у этих людей, бедуинов. Вечных кочевников... Они могут выучить этому отлично. Для этого я здесь. И ты со мной...

— А ты не скучаешь о матери? О бабушке? Не вспоминаешь их? — снова осторожно спросил профессор. — Они обе так любят тебя...

— Что это вдруг ты о них? — голос Лео стал насмешливым. — Ты ведь никогда раньше не собирался меня отдавать им. И делить с ними тоже.

— Не собирался, — грустно согласился доктор.

Он не мог признаться юноше, что с некоторых пор начал опасаться за его нравственный уровень. Лео явно не хватало обыкновенной доброты, мягкости. Он был от них далек и отстранен, всегда холодный и безразличный, под стать своим бедуинам. «Его неправильно растили, — думал профессор. — И я сам в этом виноват, и Деуза... Или... Или это все произошло потому, что он клон? Что таится за этим словом, что прячется в его зловещей тени?» Албиери не знал никаких тонкостей клонирования. И другие ученые, биологи и медики, не знали тоже. Все основные открытия и познания еще предстояли, но Лео — вот он... Он живет именно сегодня, и решать его проблемы необходимо сейчас, не откладывая ничего в долгий ящик.

— Так что же с тобой случилось? — ехидно продолжал Лео.

— Видишь ли... — Аугусто немного помялся. — Видишь ли... Я думал о своем эгоизме. Понял, что был неправ. Даже жесток к окружавшим меня людям. И сейчас тоже все получилось не слишком хорошо... Мы ушли, никого ни о чем не предупредив. Никто не знает, где мы и что с нами. Ни Эдна, ни Деуза, ни Али. Надо бы им написать...

Лео иронически хмыкнул.

— Обязательно. Как только дойдем до ближайшего почтового отделения. Заодно и позвоним. Отец, я люблю тебя... Не знаю, почему, но я всю жизнь был привязан именно к тебе. К тебе одному. Я искал тебя, когда долго не видел, скучал без тебя, в детстве плакал, когда меня увозили от тебя. Ты это прекрасно знаешь.