Книга Третья дочь графа фон Дигби, страница 68 – Елена Галунец

— Мне надо тебе кое о чём рассказать, но не сегодня, — прошептала я, разглядывая густую бороду.

Ни у кого из моих знакомых нет такой бороды, и жуть как хотелось её потрогать, но я постеснялась.

— Тогда завтра? Придёшь ко мне в мастерскую? А потом я тебя, как свою невесту, приглашаю к себе. Осмотришь свои будущие владения.

— Об этом тоже поговорим… потом… хорошо?

Мужчине пришлось кивнуть и отпустить меня. Я вышла вместе с ним и проводила до калитки. Помахала рукой, когда он отъезжал, и, обхватив себя руками, поспешила обратно. Осенний ветер сегодня был особо неприятен. Ночью я просыпалась несколько раз, потому что тревога заставляла думать о доме, но мне нужно было закончить дела с опекой, да вдобавок проснулась совесть, и я теперь засомневалась: рассказывать правду Свириду о себе или нет? Я хотела сбежать сюда, чтобы больше не врать, а выходит, тут я снова могу погрязнуть во лжи. И если даже промолчу и наши встречи перерастут во что-то большее, как я буду ему объяснять свои длительные отсутствия? Ох, ну зачем я пошла с ним позавчера на свидание? Жила бы спокойно, не зная забот…

Половину дня я была как на иголках. Хотелось уйти домой, но не могла бросить то, что сама начала. В итоге пошла советоваться с бабулей, но она снова отказалась говорить, что видела про меня во сне.

— Ты сама вершишь свою судьбу. Каждое твоё решение пишет новую историю. Жаль, ты не видишь текста, но одно могу тебе сказать: конец сказки постоянно меняется. Каждое твоё сомнение рождает вариации…

— Расскажи хотя бы про то, что мы забрали детей у матери? Правильно ли поступили?

— Не знаю, — буркнула бабуля и сделала вид, что читает.

Посидев молча возле неё, я не вытерпела и позвонила госпоже Фокс. Та обрадовала меня тем, что комиссия дала добро, так что завтра можно детей забирать, но меня поджимало время, поэтому умудрилась договориться на сегодня. Позвонила Свириду и попросила свозить меня в Дом ребёнка. Быстро наводить макияж и прическу я могла без труда, а вот с одеждой пришлось повозиться. Перебрала всё, что тут имелось, и, кроме той, в которой я пришла сюда, ничего подходящего случаю не было, поэтому, снова надев туфли, юбку-карандаш, блузку да пиджак, я услышала шум мотора. Уже на ходу я вдела в уши серьги и застегнула на шее цепочку с кулоном. Мужчина был, как всегда, в своих тёмно-синих штанах и клетчатой рубашке; он открыл для меня дверь, и, когда сел за руль, я заметила стружки в его волосах. Отряхнув их, я улыбнулась. Было очень приятно, что он ради меня всё бросил и приехал.

Забрать детей быстро не получилось. Нас снова опросили, только уже вопросы задавала комиссия из четырех человек, затем мы подписали бумаги, и я внесла деньги на содержание в интернате младшего ребёнка. Названная сумма по меркам моего мира была совсем незначительная, и я могла бы оплатить за раз пожизненное содержание, но здесь у меня не было столько средств, поэтому ограничилась двумя годами.

Когда к нам привели детей, Лис улыбался, а Пини жадно рассматривала меня, потому что мой презентабельный вид выбивался из общей картины социального учреждения. Даже в машине она ничего не сказала, и я вспомнила слова учительницы, что она сложный ребёнок и можно ожидать чего угодно. Запоздало я подумала: а не создала ли я бабуле проблему? Так она жила себе спокойно, а теперь неизвестно, что будет.