Книга Там, где бьется пульс, страница 22 – Александра Глазкина

Что он мне мог сказать накануне Бала, на который приедут мои родители? На котором мы будем танцевать вместе, и, я была уверена, магическую иллюзию влюбленности невозможно будет не заметить?

Я пришла. А он нет. И записку не прислал. А утром, когда мы увиделись в столовой… холодно кивнул и сел в самом дальнем углу своей зоны. А ведь, благодаря стараниям Линни, все так хорошо устроилось: последние недели она стала отвечать на ухаживания близкого друга Джея, и в столовой мы теперь могли сидеть вчетвером, не вызывая ни у кого подозрений.

И вот уже начинался Бал, а я ничего не понимала. Сквозь туман слез следила, как появляются в зале гости, как музыканты настраивают инструменты, как летают по воздуху магические комплименты и как сверкают улыбки господ и бриллианты на изящных шейках дам. Даже появление отца с мамой, веселых, нарядных, не доставило мне радости. А момент, когда появился Владыка, я и вовсе пропустила, высматривая в толпе Джастина и еще надеясь, что он пригласит меня на первый танец.

И высмотрела… Когда зазвучала музыка и закружились в вальсе пары, Джастин пронесся мимо меня, сжимая в объятиях Пенни, магичку воздуха, свою сокурсницу. Они смотрели только друг на друга и улыбались. И все, что я намечтала для себя, сбылось в этот вечер для Пенни. Самое ужасное, что по протоколу я не имела права уйти. Владычица знает, чего мне стоило пережить этот вечер!

— Вот урод! — подытожила Линни, наблюдая за этим безобразием. — Ну я ему устрою! Я ему постель в болото превращу, я ей в декольте лягушку запущу, я им…

— Не надо, — прервала я ее, — и так все понятно.

— Разрешите Вас пригласить, милая дама? — с лукавой улыбкой приблизился ко мне отец.

И весь вечер, общаясь с отцом и мамой, с тетушкой и дядей, будучи представленной Владыке, я изображала веселье, и никто не знал, что, ступая в тот вечер по паркету, они ступают по невидимым осколкам моего разбитого сердца…

Те, кто попадает на новую работу, делятся на две категории: одни стараются привыкнуть к условиям, действовать по правилам и подстраиваться под требования окружающих, вторые же стремятся подстроить все под себя. Когда я работала в архиве, мне нравилось, как там все организовано, и ради возможности открыть тяжелую крышку сундука и достать оттуда загадочный артефакт, я готова была терпеть бесконечную бумажную рутину. Находки, привезенные из экспедиций, восхищали меня не меньше, чем в детстве — отцовская коллекция магических минералов или мамины гербарии, или хаотичные наборы безделушек, которые так обожала собирать Кэсси.

Я разворачивала мягкие тряпицы, в которые были завернуты черепки расписных ваз с южных островов, ворошила стружки, выуживая украшенные резьбой плитки со стен разрушенных храмов, осторожно вынимала из кожаных мешков монеты с чеканными профилями давно забытых правителей. Мне было интересно все. Я старалась не обращать внимания на крошечные этикетки с данными о месте и времени находки и на сияние магических печатей. Я представляла себя отважной искательницей артефактов, мысленно шла под сводами пещер, пробиралась сквозь тропические заросли к древним храмам.

Зерно авантюризма, которое заронил во мне некий сероглазый маг во время учебы, проросло весьма неожиданно. Когда-то, верная зову своей стихии, я предпочитала уединенные прогулки по окрестностям Элвен-кассла, выискивая веселые говорливые ручейки и добредая до дальних могучих водопадов, мечтала, плела косы, у горной реки без устали отрабатывала заклятья. Но ветер, бродивший в крови Джастина, пленил и меня.