Книга Сон-да-Ветер, страница 101 – Александра Глазкина

От видения: ветра радостно разлетаются, меняя направление, как выпущенные на луг резвые кони, застоявшиеся в стойлах, — мне становится как-то неуютно. По крайней мере, этот запрет понятен, и Бризу я рассказывать ничего не буду. Так оно спокойнее! Пусть лучше Ниру забалтывает. Ниру? А если ей было знамение, пока я тут летаю, и она сама расскажет о нем Бризу? Нет, успокаиваю я себя, Нира не простая болтливая девчонка, она ведь служила в храме и знает важность запретов. Но вдруг нечаянная оговорка, случайный намек. А Бризу нет равных в умении вытягивать сведения из собеседника, как нет предела его жадному любопытству.

Я должен предотвратить случайности и потому меняю направление. Игнис подождет, хотя не очень-то вежливо с моей стороны напрашиваться в гости, а через полчаса давать отбой. Но с Игнисом разберемся позже, а пока я должен вернуться на остров!

НИРА

В причудливых изгибах облачных скоплений я давно уже научилась различать белый поток, который стремительно несется к острову и скоро, совсем скоро ступит на порог нашего дома в своей второй сущности. Или, все-таки, первой, ведь Мико говорил, что сначала он был человеком? Но сегодня он появляется с другой стороны. Хватает меня в охапку со спины, и я визжу от страха.

— Прости, прости, — смеется он, осыпая меня поцелуями, — не хотел тебя пугать!

А потом ведет меня в дом и, уже без улыбки, тщательно закрывает все окна, дергая рамы, плотно затворяет дверь.

— Ты отвык от осенней прохлады? — спрашиваю я, но он качает головой.

Уходит в спальню, и я слышу недовольное хлопанье крыльев и стук оконной рамы. Мико отправил совенка на улицу? Зачем? А он возвращается, уже серьезный, усаживает меня рядом и спрашивает:

— Нира, ты уже получала знамение здесь, на острове?

— Да.

— Почему не сказала сразу?

Я, сбиваясь, признаюсь, что видение мне было дано еще в лодке, по пути от Акве, но, после ситуации с караваном, я боялась ошибиться, потому и попросила его возвести храм. Хотела получить знамение в положенном месте, чтобы укрепиться в его истинности. А потом Мико опять улетел.

— Ты рассказывала о нем Бризу? — спрашивает Мико, оглядываясь на окна, в которые стучатся ветви ивы.

— Нет.

— И не рассказывай, это запрещено. А теперь, пожалуйста, поделись со мной. Только постарайся все вспомнить, как можно более подробно.

Я закрываю глаза, чтобы настроиться на видение, которое так живо, что пульсирует в висках. И, повторяя образы, делюсь с Мико. Сейчас, сосредоточившись, я улавливаю не только общий смысл, но и подробности, которые ускользали от меня.

— Значит, скоро, — задумчиво тянет Мико.

— На земле белый покров, подобный тому, что сверкает на дальних вершинах перевала, — повторяю я.

— Это снег.

— Снег, — повторяю я новое слово.

— Откуда тебе, девушке с тропического побережья, было это знать. Значит, примерно два месяца. И я должен быть здесь, на белой башне?

— Да.

Он долго молчит, рассеянно поглаживая мою руку, и я решаюсь спросить:

— Скажи, то, что произойдет, это хорошо или плохо? Когда третья луна явится в наш мир, что ждет его?

— Я не знаю, Нира, — честно отвечает он, — хотелось бы верить, что хорошо. Новые возможности — это всегда хорошо, если использовать их во благо. Теперь, когда я знаю, что и когда мне ждать, у меня есть время обдумать все, как следует. И тогда, возможно, мне хватит мудрости и смирения распорядиться новым даром Сомнии как можно лучше.