Книга Сон-да-Ветер 2, страница 140 – Александра Глазкина

— Вы слышите меня? Пожалуйста, мне очень-очень нужно попасть на Вомо. Кто-нибудь сможет меня отвезти? Там, на Вомо, вам хорошо заплатят, обещаю!

Упоминание о вознаграждение производит магический эффект. Верования — это, конечно, важно, но и шелест банкнот может расшевелить туземцев. Они осторожно поднимаются с земли, отряхиваются, но приближаться не решаются. Наконец, один из них жестом указывает мне на ведущую вниз тропинку. Ага, меня же вынесло к подножию скалы, двойнику белой башни в иномирье, а до пляжа придется топать своими, дрожащими почему-то ногами. Я вдруг вспоминаю, как Отто рассказывал про отца и его странную болезнь, и поддаюсь панике, но потом включаю здравый смысл. Отец провел в стихийном состоянии три года, я же — в половинчатой его силе — всего пару дней. Ну, полетала чуток, подумаешь. Все со мной будет в порядке. И тут же, споткнувшись о корень, лечу на землю, стесав ладони и локти.

Туземцы, вытянувшиеся вереницей, испуганно шарахаются в стороны, а я начинаю злиться. Похоже, с моим возвращением в родной мир ничего еще не закончилось, и добраться до Вомо мне будет труднее, чем до храма Сомнии в иномирье! Вот же придурки, прости, господи! Тут меня осеняет:

— У кого-нибудь есть мобильный телефон? Я могу позвонить?

Но они лишь качают головами. Ну, хотя бы понимают меня, и то хорошо. Я поднимаюсь на ноги и, теперь уже осторожнее, продолжаю спуск. Внизу нас ждет население маленькой деревушки. Из обшарпанных домов на небольших сваях высыпают тетушки в цветастых синтетических халатах и чумазые ребятишки. Да, это вам не курорт: везде убогость и неприкрытая нищета. Неудивительно, что с таким уровнем жизни эти люди верят в сваливающихся с неба богов.

Справедливости ради стоит заметить, что я и впрямь свалилась с неба, но… Впрочем, додумать мысль я не успеваю, потому что навстречу мне огромными нелепыми скачками несется какой-то светловолосый бородач с обгоревшим лицом, кричит и, едва не сбив меня с ног, сгребает в охапку. Туземцы ропщут из-за столь пренебрежительного обращения с новоявленным божеством, но незнакомец не обращает на них никакого внимания. Он покрывает поцелуями мое лицо, лепечет что-то нескладное, и я не сразу понимаю, что это — Мэтт. И вот тогда уже обнимаю его в ответ, стискиваю до боли, начиная верить, что все сложности позади, и я и впрямь вернулась.

— Мэтт, господи, ты-то здесь откуда?

— Линни, жива! — он спешит, пропустив мимо ушей мой вопрос, — я уж было думал, что… Поиски не прекращаются уже второй месяц. Отто рассказал мне, я вот то летаю окрест, то тут дежурю. А ведь местные уверяли меня, что так и будет!

Так, кому из нас полагается сейчас впадать в эйфорию? Мне приходится слегка встряхнуть Мэтта, чтобы он остановился.

— Эй, прекрати! Ты можешь мне по-человечески объяснить, в чем дело? Нет, подожди, у тебя есть телефон?

— С утра еще был. Но он вместе с лодкой уплыл на Вомо.

— Что? — воплю я. — Так, давай, поплыли уже к Отто!

— Нет-нет, — Мэтт вдруг разжимает объятия и осторожно, как хрустальную вазу, отводит меня под тень деревьев. — Отто мне строго-настрого приказал, что нельзя.

— Что нельзя?

— Мы сейчас кого-нибудь отправим на лодке до Вомо, а они вернутся с врачами. Тебя должны осмотреть!

— Но я нормально себя чувствую, — протестую я, но тут же умолкаю.