Книга Порхает мотылек в презренных небесах. Том 2, страница 66 – Моргана Маро

— Найдите мне вещи с темной или светлой ци, – приказала Хуанъянь мотылькам.

Закружившись по комнате, кровавые мотыльки наконец опустились на полки одного из шкафов. Их крылышки быстро-быстро затрепетали, и в кабинете раздался приглушенный звон, словно разбили чашку.

Печать спала, и шкаф сдвинулся. Ян Юмэй потянула его на себя, отодвинув настолько, что смогла проскользнуть внутрь. Она оказалась в небольшой комнате, окутанной тьмой. Влетевшие следом за ней мотыльки тут же разгорелись, наполнив все жутким алым свечением.

У стен стояли шкафы с немногочисленными тетрадями, часть из которых покрывал тонкий слой пыли. Напротив двери были сложены друг на друга сундуки, наполненные серебряными слитками. Рядом лежала тетрадка, исписанная мелким почерком, который в полутьме казался почти нечитаемым. Сделав при помощи мотылька копию, Ян Юмэй осмотрела свитки. Все они оказались посвящены небожителям второй эпохи, а также роду Юнь. Даже помешательство Тай Фансиня на Хуанъянь выглядело не столь впечатляюще, как это. Может, императрица И и правда помешана на молодости и ищет способ продлить себе жизнь и красоту? Но почему не охотится на оставшихся Юнь?

Ян Юмэй случайно задела один из свитков, что со стуком упал и раскрылся. Она поспешила подобрать его, однако так и замерла. На свитке оказалась изображена девушка в голубой одежде с длинными белыми волосами. Ян Юмэй узнала ее – так часто изображаемую на старых картинах и статуях, созданных руками рода Юнь.

Первый светлый дух, прародитель всех Юнь – Юнь Цы. Уже во второй эпохе про нее мало кто знал, а сейчас, когда Юнь осталось столько, что можно по пальцам пересчитать, навряд ли о Юнь Цы вообще слышали. Однако этот свиток выглядел так, словно его бережно хранили, вдобавок на нем стояло несколько защитных печатей, не дающих краскам выцвести.

Аккуратно свернув свиток, Ян Юмэй положила его обратно на полку. Потянувшись за лежащей рядом тетрадкой, она вздрогнула, так как в комнате раздался стук. Оглянувшись, Хуанъянь успела заметить, как один из нижних сундуков вздрогнул. В нем что-то слабо билось, изредка стуча, словно кого-то там заперли.

С трудом сняв с сундука шкатулку, наполненную серебряными слитками, Ян Юмэй коснулась его крышки и тут же отдернула руку. Поверхность покрывали мелкие тонкие иголки, проткнувшие ее пальцы, отчего на коже выступила кровь. Видимо, внутри находилось что-то действительно ценное, раз императрица И поставила дополнительную защиту.

Следуя молчаливому приказу, мотыльки опустились на крышку сундука и бесшумно открыли его. Из него тут же вырвалась алая ткань, закружившаяся под потолком подобно огненному смерчу. Обвив Ян Юмэй, она до боли стиснула ее запястья и шею.

— Постой!.. – хрипло вскрикнула она, схватив окровавленными пальцами нежную ткань. – Это я! Хуанъянь!

Кровь впиталась в ткань, и та замерла, сжимая уже не с таким остервенением. Кровавые мотыльки возмущенно порхали вокруг, пытаясь отцепить ее от Ян Юмэй. Прошло несколько вдохов, прежде чем ткань ослабила свою хватку, на этот раз с нежностью обвив тело Ян Юмэй и затрепетав, словно плача.

— Ну что ты? – Демоница утешала ее, как дитя, хотя у самой встал ком в горле. – Я вернулась, вернулась…

Из всех трех вещей, которыми владела Хуанъянь, лишь платье можно было назвать живым. Сшитое из кожи красавиц и пропитанное их кровью, оно оказалось на удивление ранимым, чутким и нежным. Словно верная собака, которая всегда следовала за ней и была на ее стороне. Но что платье делало в сундуке у императрицы И? Кто поймал его для нее?