Книга Жуткая история. Кот, страница 239 – Ксения Горькая

В сердце снова появился заметный дискомфорт. Поначалу он даже не придал ему значения, но с каждой секундой болезненное ощущение усиливалось. Через несколько мгновений игнорировать это чувство стало уже невозможно, а еще через полминуты – Кай согнулся пополам, прижимая руки к груди и делая затравленные вдохи. Грудь будто вспарывали тупым ножом.

— Чт… что происходит? Я чувствую себя так, как будто умираю, – слезы катились из его глаз, органы перекручивало словно в барабане стиральной машины, но хуже всего было ощущение в сердце – оно концентрировалось в одной точке, острое, жгучее и пронзающее. Обрывки мыслей в голове прятались по темным углам, сдавшись на милость этой беспредельной агонии.

— Ты не умираешь, – Риен несмело подобрался к нему поближе. – Тебе больно, потому что ты понял, что потерял его. Так люди чувствуют боль.

Кай задыхался, не в силах сделать даже крохотный судорожный вдох.

— Иди сюда, тебе станет немного легче, я обещаю, – Риен осторожно приобнял его за плечи и помог подняться, а потом сел совсем близко и крепко обвил его руками. – Расслабь спину и плечи, не сжимай их, – он успокаивающе погладил Кая по затылку и шее. – Да. Да, вот так. Плачь в голос, если хочешь, – кричи, тогда ты снова сможешь дышать. Не закрывай эти эмоции в себе, выплесни их, иначе боль никогда не ослабнет.

Всхлипы Кая были жалобными и пронзительными, он шумно втягивал воздух носом, то и дело сбиваясь и цепляясь пальцами за рубашку Риена. Его внезапное послушание могло быть вызвано безысходностью или тем, что он был совершенно разбит, – он и сам не знал, в любом случае упрямиться сил не осталось.

— Это чувство в твоей груди – не враг тебе. Может, сейчас ты ненавидишь его, но оно куда важнее, чем тебе кажется, – пальцы нежно перебирали пряди темных волос. – Вспомни что-нибудь хорошее о Хёну. Любое совместное воспоминание.

«Хани…»

Кай вновь послушался, и перед глазами возник яркий и четкий образ. Ему вспомнилось выражение его лица тогда в машине, когда он показывал на ресторан с живой музыкой и по-детски восхищенно спрашивал: «Разве не здорово?», даже не подозревая, что ничего более удивительного, чем он сам, в тот момент было не сыскать во всем городе.

— Он… он так улыбался, – Кай сделал короткий вдох, – когда мы… ехали по веч… чернему городу.

— Да, – Риен грустно улыбнулся. – Что ты чувствуешь?

— Мне очень больно, – лицо снова исказилось от горечи. – Так больно.

Он зажмурился изо всех сил и сжал ладони в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Легче от этого не становилось.

— А еще? Это не все. Не цепляйся за боль, пропускай ее через себя и ищи что-то кроме, – Риен украдкой смахнул слезу – все же он тут был в роли успокаивающего.

В этот раз Кай молчал дольше, а потом почти шепотом произнес:

— Тепло, – всхлипы стали чуть тише.

В это воспоминание можно было завернуться как в пуховое одеяло. Стоило прикрыть веки, как воображение снова рисовало его улыбчивое искреннее лицо, с добрыми, внимательными и сияющими от восторга глазами.

Помолчав еще немного, Кай снова заговорил, сначала едва слышно, но с каждым словом все увереннее:

— Доверие… нежность, уважение, желание… И еще много. Я… чувствую так много сейчас.

— Ты любишь его. Теперь ты чувствуешь любовь так, как ее чувствуют люди, – Риен отстранился и бережно вытер большими пальцами соленые дорожки с его скул.

Жар в груди был почти невыносимым, дыхание сбивалось, а сосредоточиться на чем-то казалось и вовсе невозможным. Кай пытался ухватиться за фрагменты мыслей, но слова в них сразу рассыпались в труху, а смысл ускользал. Это… отличалось от того, что он испытывал раньше. В прежних ощущениях было куда меньше оттенков, меньше хаоса – были обожание, подчинение, забота, влечение. Но сейчас его чувства будто стали на порядок сложнее и объемнее, они давили, переполняя изнутри. Перебирая их одно за другим, Кай понял, что несмотря на все их разнообразие, каждое из них имеет часть, которая укладывается в рамки конкретного, отчаянного, но уже невыполнимого желания.

Несколько мгновений он расфокусированно смотрел куда-то в глубь туманного леса. Его дрожащие губы сложились в подобие печальной улыбки:

— Я так сильно хочу к нему, – слезы вновь покатились из-под его длинных ресниц.

— Да, я знаю, – Риен тяжело вздохнул и обнял его крепче. – Знаю.

Звериная и человеческая энергия Кая тесно переплелись и смешались, в кои-то веки успокаиваясь в гармонии. Его древний дух окружил хрупкую ласковую душу Хёну, готовый до последнего вдоха трепетно оберегать ее от всех бед, как самое дорогое сердцу сокровище.