Книга Повелительница Рун, страница 22 – Торстен Финк

— Я здесь прежде всего за тем, чтобы порадоваться за вас, – начала Рагне. – Ваши дети вправду хорошо воспитаны, и, поскольку я знакома с хозяином постоялого двора, предположу, что это в первую очередь ваша заслуга.

— Вполне может быть, – ответила старуха, не скрывая, что польщена словами гостьи.

Рагне пленила её похвалой в адрес смышлёных чад, которые прекрасно устроились, несмотря на то что им приходилось работать на пьяницу, и опутывала свою жертву до тех пор, пока не потребовалось лишь крохотного магического воздействия, чтобы развязать названой матери язык.

— Знаете, Гренер Стаак не всегда был таким. Прежде это был полный надежд молодой человек, наследник внушительного постоялого двора, который, однако, не приносил большого дохода. В этом-то и таился корень его бед. Он полюбил дочь мукомола Рину Ульхер. Она была прелестной, но слишком покорной девушкой. Рина без сомнений отдала своё сердце Гренеру, однако не ослушалась веления отца и вышла замуж за самого богатого крестьянского сынка из деревушки Хайним, что неподалёку отсюда. Это разбило Гренеру сердце, он запил и начал играть в кости. А потом, в одну тёмную ночь, оставшейся странным образом очень смутно в моей памяти, судьба вновь сделала поворот: кто-то подбросил на порог «Голубого дракона» близнецов, и Гренер немедля взял их себе.

— И вам ничего не известно о тех, кто их подкинул? Мне кажется, чужаки в вашей деревне сразу бросаются в глаза.

— Это правда, но, как я сказала, та ночь покрыта странным мраком в моей памяти. А о том немногом, что мне известно, я поклялась молчать.

— Но, мне кажется, это печалит вас. Не хотите облегчить душу и поведать тайну чужестранке, которая заберёт её с собой, не проронив ни слова?

Старуха уставилась на Рагне.

— Не знаю, – нерешительно начала она, но чары, незаметно сотканные Рагне фон Биал, сделали своё дело. – Да, может быть, пора, – пробормотала она. – Мы подобрали не только детей. Вместе с ними лежало запечатанное письмо с их именами и парой строк в нём и в придачу куча денег. Я не умею читать, а Гренер так и не сказал мне, что было в том письме, но оно до сих пор хранится у него. А деньги… он обещал однажды отдать их близнецам, но, наверное, давно их проиграл.

— А Айрин и Барен ничего не знают об этом?

— Как я уже говорила, я поклялась отцу всех богов Фронару и матери всех богинь Умоне хранить молчание.

— Потому что так захотел трактирщик?

Старуха наморщила лоб и медленно покачала головой:

— Нет, ему тоже пришлось поклясться, но я не помню, кому мы давали обещание. Как я сказала, тьма лежит над той ночью, тьма поглотила мои воспоминания.

— Понимаю и обещаю, что не пророню об этом ни слова, – повторила Рагне и отпустила магическую связь, проходящую по паутине. Она давно поняла, что старуха больше ничего не знает, и так же ясно увидела, что в этой истории с близнецами не обошлось без колдовства. Теперь дети казалась ей ещё интереснее.

Рагне фон Биал покинула хижину и побрела обратно в деревню. Был ещё один человек, которому было кое-что известно о подкидышах. И даже если события также стёрты из памяти трактирщика, оставалось таинственное письмо, которое, надо надеяться, он приберёг.

* * *

Айрин весь день была занята и почти не вспоминала о чужестранке. Даже когда у неё выдавалась возможность заговорить о ней с Грит или Лелем, в ответ она слышала лишь добрые слова: