Книга Ночная охота, страница 151 – Александра Кристо

Она упала на колени рядом с матерью.

Тентос подбежал к Лахи, успев поймать ее, пока она совсем не лишилась сил.

— Лишь малую часть, – задыхаясь, проговорила она. – Я стерла лишь малую часть.

— Тише, сестра, – успокаивал Тентос, ласково убирая ей волосы с лица.

— Этого достаточно, – подтвердил я, склоняясь над телом матери.

Богиня, свесив голову, сидела на коленях, оцепенев от действий Лахи, хоть та и забрала всего несколько ее воспоминаний.

Мы закончим войну, лишь удостоверившись, что Верховные Боги никогда не вернутся назад.

«Так положи этому конец, Эйон. Сайлас. Бог Вечности и войн, новой и старой».

Воздух вокруг нас замерцал, когда мать попыталась прийти в себя.

— Вы не сможете победить, – процедила Имера, тяжело дыша. Ее белая кровь стекала по груди, где до сих пор горела стрела Фирии, и гулко капала на пол. Богиня вся была в крови и пламени. – Вам не удастся спасти Нефаса от Баланса.

Ее взгляд упал на Атию, и мой подбородок задрожал.

— Она не нуждается в моей помощи, – возразил я.

И поднял топор Кайны высоко в воздух:

— Она сама за себя постоит.

Без лишних раздумий я опустил топор и рассек череп матери.

Богиня не издала ни звука, когда лезвие вошло внутрь.

Я чувствовал, что поступил неправильно, несмотря на то что отлично понимал справедливость такого исхода. Мне никогда не нравилось убивать, это не приносило мне удовлетворения даже во время войны. В моих венах текла Вечность, и это значило гораздо больше, чем просто возможность жить бесконечно долго. Я обязан был поклоняться этой бесконечности и презирать все, что имело свой срок.

Я отступил, когда монстры стали подбираться к телу матери, желая посмертно поглумиться над ней. Каждый однажды пойманный воин жаждал оторвать свой кусок от старой Богини и удостовериться, что она никогда больше не восстанет.

Наблюдая, как мать умирает, как свет покидает ее некогда ослепительно яркие глаза, я знал, что все это послужит на благо мирам. Спасет и людей, и монстров.

И поможет Атии.

Но прежде чем чудовища осознали, что пора прекратить, из тела падшей Богини и создательницы дня вырвался свет. Его сияние не было похоже ни на что виденное мной раньше. В нем не было жара и ярости, как во вспышках, посланных Имерой, чтобы убить нас. Свет, напротив, казался бесплотным. Божественным.

Монстры отскочили кто куда.

Лишь после этого поток света устремился вверх, пробиваясь сквозь крышу темницы и целясь прямо в солнце, скрытое пеленой ночи. К звездам и источнику яркости нашего мира, к остальной вселенной за его пределами.

Он вернулся к первозданной форме, в которой пребывал до того, как познал зло.

Стены темницы вокруг нас рассыпались в пыль.

Все закончилось.

Я бросил топор и подбежал к Атии.

Ее руки остыли и обмякли, а кожа выглядела слишком бледной и липкой под моим прикосновением.

— Атия! Останься со мной, прошу! – я опустился на колени и обнял ее.

Я цеплялся за нее, как утопающий за спасательный круг.

Если она умрет, все потеряет смысл.

Во всей бесконечности своей бессмертной жизни я никогда прежде не знал чувства, когда ты насколько сильно поглощен другим, что не можешь с достоверностью сказать, где кончается один и начинается второй. Мы будто слились воедино, и все самые достойные частички меня были заключены в ее улыбке и прикосновениях.