Книга Судьба бастарда, страница 152 – Евгений Панов

Алан кивнул, лицо его не выразило ни малейшего сомнения. Он знал, что в моих словах всегда есть скрытый план. Бойцы, которых я поручил ему, были крепкими, сообразительными парнями. Они справятся.

Тем временем те, кто оставался в окопах, получали другие, не менее важные задачи. По моему приказу солдаты занялись изготовлением связок гранат. К ним я присоединил десяток саперов – пусть научат, как правильно крепить взрывчатку, чтобы сила взрыва была максимальной.

На передовой я распорядился подготовить новые позиции для полевых пушек. Эти старые, но проверенные временем орудия стали нашим единственным доступным аналогом противотанковых орудий. Расчет был прост: поставить их на прямую наводку, чтобы выстрелить фугасными или поставленными на удар картечными снарядами в критический момент.

Когда все приготовления были в разгаре, я подошёл к одному из расчётов, вглядываясь в их работу. Молодой наводчик, едва перешагнувший двадцатилетие, что-то нервно прилаживал к механизму поворота орудия. Я хлопнул его по плечу.

— Спокойнее, боец, – сказал я с лёгкой усмешкой. – Помни: от твоей руки зависит, выживет ли твой взвод. Пушка не подведёт, если не подведешь ты.

Парень кивнул, выпрямившись, как струна.

К вечеру наши позиции стали походить на неприступный бастион. Связки гранат аккуратно складывали в ящики, бутылки ждали наполнения, а на прямой наводке замерли орудия. Мы были готовы к повторению атак, но никто не мог гарантировать, что калдарийцы не придумают чего-то ещё более хитроумного.

К счастью для нас, бронеходов у калдарийцев больше не нашлось. Ни звука лязга гусениц, ни клубов пара, ни тяжёлого скрежета этих стальных чудовищ не донеслось до наших ушей с тех пор, как последние из них покинули поле боя. Казалось, их первый и столь неудачный боевой дебют не только стал сюрпризом для нас, но и серьёзно ударил по самоуверенности противника.

Я искренне надеялся, что поражение охладит пыл калдарийских военачальников. Возможно, те, кто видел, как громоздкие бронеходы превратились в дымящиеся груды металлолома, примут их провал как знак, что ставка на эту новую технику была ошибочной. Идея, которая на бумаге казалась революционной, не выдержала испытания реальностью. Неоправданные надежды, большие потери и полное отсутствие результата – этого достаточно, чтобы любой генерал засомневался в перспективности подобного вооружения. Я лелеял мысль, что в штабе калдарийцев начнутся бурные споры, обвинения и сомнения, что станет для нас своеобразной передышкой.

Но даже если они решат отказаться от использования своих бронеходов, я понимал: это временная передышка. Война неизменно порождает новые идеи, новые изобретения и новые способы убивать. Однако каждый день, который калдарийцы потратят на пересмотр своей стратегии, – это день, выигранный нами, и шанс укрепить наши позиции.

Ещё неделю мы держали оборону, сжав зубы и цепляясь за каждый метр израненной земли. Враг не унимался, время от времени накрывая наши позиции артиллерийским огнем и посылая в атаки пехоту и кавалерию, но фронт устоял. Каждый новый день начинался с предчувствия, что дальше так продолжаться не сможет, и всё же мы держались.

И вот, наконец, к нам подошли крупные подкрепления. Их прибытие вселило в уставшие сердца солдат проблеск надежды. Отдохнувшие батальоны, тяжёлая артиллерия заняли свои места, готовясь к решающему удару. Затем началась мощная артиллерийская подготовка. Земля дрожала под нашими ногами почти сутки, казалось, что само небо готово разорваться.