Книга Судьба бастарда, страница 192 – Евгений Панов

Софи не могла привыкнуть к этому зрелищу. Даже спустя несколько месяцев, которые мы провели в госпитале, она каждый раз тихо плакала, глядя, как на подводы грузят мёртвых. Иногда я находил её в одном из дальних уголков двора, где она, прижав руки к лицу, беззвучно рыдала.

Я пытался её утешить, но что можно сказать, когда вокруг только смерть и страдания?

— Я просто не могу, – однажды призналась она, дрожащими руками поправляя сбившийся платок. – Эти ребята могли быть нашими друзьями, соседями. У них ещё вся жизнь впереди. Кого-то из них дома дети ждут… а они теперь не вернутся. Никогда.

— Мы делаем всё, что можем, – тихо сказал я, понимая, насколько пусты мои слова.

— Но иногда мне кажется, что этого недостаточно, – прошептала она, опуская глаза.

За эти месяцы случалось всякое. Были дни, когда поток раненых был настолько огромным, что госпиталь трещал по швам. Людей укладывали прямо на пол в коридорах, на крыльце, где только находилось место. Были и тихие дни, но тишина тогда становилась гнетущей. Казалось, что война просто собирается с силами, чтобы нанести новый, ещё более разрушительный удар.

Несмотря на всё это, Софи продолжала работать, словно её боль и усталость существовали где-то отдельно от неё самой. Она стирала бинты, помогала врачам, поднимала настроение раненым. Я видел, как она, превозмогая себя, улыбалась кому-то из ребят, рассказывала им истории или тихо напевала старую колыбельную.

— Как ты справляешься? – однажды спросил я, когда мы вместе сидели на крыльце после очередного тяжёлого дня.

Софи устало улыбнулась и, посмотрев на меня, ответила:

— Если я позволю себе сломаться, кто тогда подаст этим ребятам кружку воды? Кто сожмёт их руку в последние минуты? Я должна быть сильной.

Её слова обжигали, как ледяная вода. В её голосе не было пафоса, лишь тихая решимость.

Война забирала всё, что могла. Но она не смогла забрать у нас остатки человечности.

Однажды на операционный стол принесли молодого подпоручика. Его лицо было бледным, губы пересохли, но в глазах горел огонь упрямства. Парня взрывом почти полностью лишило обеих ног, и ему предстояла ампутация. Но он всеми силами отказывался принять реальность.

— Я приказываю! Найдите способ сохранить ноги! – кричал он, хватая врачей за халаты. – Я не калека! Вы обязаны меня спасти!

Доктор Грейт устало вытер лоб и хмуро посмотрел на молодого офицера:

— Парень, мы не боги. Твои ноги уже мертвы. Если их не ампутировать, ты погибнешь в муках от гангрены в считаные дни.

— Нет! – подпоручик выхватил пистолет, который, видимо, спрятал под одеждой перед отправкой в госпиталь. – Не смейте ко мне подходить! Я лучше застрелюсь, чем позволю сделать из меня калеку!

Обстановка в операционной накалилась до предела. Медсёстры застыли на месте, боясь лишний раз шелохнуться. Один из санитаров попытался приблизиться, но подпоручик тут же направил на него пистолет.

Доктор Грейт скрипнул зубами и, отвернувшись к двери, мрачно буркнул:

— Пусть валяет дурака. Если он так хочет умереть, пусть умирает. У нас и без него дел хватает. Отнесите его в красный сарай.

Но в этот момент в операционную вошла Софи. Она быстро оценила обстановку, заметив, как дрожат руки у подпоручика, держащего оружие. Медленно подойдя ближе, она мягким голосом заговорила: