Книга Судьба бастарда, страница 33 – Евгений Панов

Утром, когда мы с Аланом стояли на пороге, я ощутил, как внутри всё сжалось. Мать была рядом с нами, и, как и все матери, она никак не могла меня отпустить без тысяч прощальных слов и напутствий. Она то и дело бросалась меня обнимать, снова и снова повторяя, как я должен о себе заботиться и как себя вести в большом городе.

— Эрвин, пожалуйста, пиши как можно чаще, – говорила она, её глаза блестели от слёз. – И не забывай хорошо питаться! Я положила тебе в мешок пирожки на дорожку. Покушай в поезде.

— Мам, да всё будет в порядке, – пытался я успокоить её, но сам чувствовал, как начинает предательски дрожать голос. – Я постараюсь не забывать.

Я хотел было уверить её, что не стану пропадать, но в горле встал ком. В этот момент всё, что она говорила, казалось мне настолько важным и настоящим. Я обнял её крепко-крепко, чувствуя её тепло и дрожь в её руках. Мама тихонько всхлипнула, и, не сдержавшись, поцеловала меня в лоб, точно как в детстве.

— Ты вырос так быстро, мой мальчик… – тихо прошептала она, крепко прижав к себе, словно боялась, что я вот-вот исчезну.

Алан, стоявший рядом, сдержанно улыбался, явно понимая, что этот момент нам нужен больше, чем что-либо. Но даже он, человек крепкий и сдержанный, отвёл взгляд, чтобы дать нам время.

— Мам, ну… – попытался я пошутить, хотя внутри всё горело. – Я ведь не на войну уезжаю, это всего лишь учёба.

— Ты можешь смеяться, но для меня это всё равно как война, – сказала она, немного прищурившись. – Ты так долго был дома, а теперь… Ох, Эрвин, только не забывай нас. И приезжай, как только сможешь.

Она снова обняла меня, крепко прижав к себе, словно не желала отпускать. Я чувствовал, как её слёзы падают мне на плечо, и, несмотря на все мои попытки держаться, глаза стало щипать. Сложно объяснить, но в этот момент я вдруг понял, насколько дом важен для меня, насколько всё здесь стало мне родным.

— Я обязательно вернусь, мама, – выдавил я, обнимая её в ответ. – И буду писать так часто, что вам надоест.

Она улыбнулась сквозь слёзы, и наконец отступила назад, давая мне пространство. Но тут же протянула мне довольно приличных размеров мешок, который я едва удержал – он был набит так плотно, что казался неподъёмным.

— Это тебе пирожки в дорогу, – сказала она, с любовью и беспокойством смотря на меня. – Только не ешь всё сразу, ладно?

Я рассмеялся, понимая, что мешка бы хватило на роту голодных солдат.

Леди Адель тоже рассмеялась сквозь слёзы и, вздохнув, крепко сжала мою руку.

— Я в тебя верю, Эрвин. Всё получится, сынок. Помни, что ты делаешь это для себя.

Когда мы наконец попрощались, Алан, я и кучер отправились в путь на самой настоящей карете. Мы ехали по грунтовой дороге, а я смотрел на приближающийся крупный город, ощущая смесь волнения и предвкушения. Алан, видя мою задумчивость, наклонился ко мне.

— Как ты себя чувствуешь, будущий кадет? – спросил он, слегка усмехаясь.

— Если честно… – я взглянул на него, подбирая слова. – Чувствую себя странно. Уезжать куда-то, не зная, что там впереди… Это как-то пугает.

Алан кивнул, задумчиво глядя в окно кареты.

— Знаешь, Эрвин, страх – это нормально. Но именно он заставляет нас становиться сильнее. Смелый не тот, кто ничего не боится. Ничего не боятся только идиоты. Смелый тот, кто умеет преодолевать и побеждать свой страх. Ты подготовлен лучше всех, кого я знаю. Ты справишься.