Книга Техник-ас, страница 134 – Евгений Панов

— Ты вот что, Илья, давай, когда без лишних ушей, без этих вот «граждан». По имени-отчеству, если уж на то пошло. Ты как, Яков Андреевич, не будешь возражать?

Особист лишь молча махнул рукой.

Так началась моя служба в штрафной штурмовой эскадрилье. Самолёт мне выделили одноместный. Впрочем, половина машин были такими. На остальных кустарным способом оборудовали место для стрелка – кабину смерти. Брони здесь не было от слова «вообще», и стрелки гибли очень часто. Штурмовик при первом взгляде производил неизгладимое впечатление: весь в заплатках и пятнах от свежей краски.

Забравшись в кабину, я осмотрелся. Разница с тем «ильюшиным», на котором я летал в двадцать первом веке, всё же есть. Да и сама кабина, на мой взгляд, немного потеснее. Или мне это только кажется. Пошевелил педалями, ручкой управления, пробежался глазами по приборам. Буду надеяться, что ты меня не подведёшь. Я любовно похлопал по верху приборной панели. Не подведи меня, нам с тобой летать долго.

Объяснили мне, почему срок нахождения в штрафной эскадрилье не указан. Отчисление из её состава происходит лишь по представлению командира дивизии, к которой она приписана, на основании количества и качества выполненных боевых вылетов, ну, или вследствие естественной, так сказать, убыли.

Потери среди штурмовиков вообще были большие, что уж говорить о штурмовиках-штрафниках, которых чаще других отправляли на боевые задания без истребительного прикрытия. Из двенадцати машин эскадрильи лишь три остались от прежней матчасти, остальные девять были переданы из других полков взамен выбывших. Понятно, что новые штурмовики шли в строевые части, а нам доставались уже побитые жизнью и противником машины.

Первый вылет на боевое задание состоялся уже на следующее утро. Предстояло нанести удар по зенитным батареям, прикрывающим обнаруженный разведкой склад. Следом за нами идёт строевой штурмовой полк, который и будет уничтожать сам склад, а мы расчищаем для них путь. Ну да, нас командованию не особо и жалко.

Получил карту, изучил маршрут. Я теперь левый ведомый четвёртого звена. Штурмовики здесь летают тройками. Командир звена – бывший старший лейтенант Роман Яковенко. Здесь оказался за трусость. При пересечении линии фронта попал под сильный зенитный огонь и не нашёл ничего лучшего, как вернуться на свой аэродром с неизрасходованным боекомплектом. Как только не побоялся садиться с подвешенными бомбами. От расстрела спас командир полка, походатайствовавший перед трибуналом о направлении в штрафники. Когда вчера меня ему представляли, он вдруг вытянулся по стойке смирно и первым вскинул ладонь к виску. Молча. Как нам уже было сказано, товарищей здесь нет.

Занимаю своё место в кабине и жду команды на взлёт. Двигатель «ила» уже прогрет и мерно молотит на холостых оборотах. Вот со стороны штаба в воздух взлетела зелёная ракета. Прибавляю газ и выруливаю вслед за ведущим на полосу. Мы взлетаем первыми. Это хорошо. Будет несколько лишних минут, чтобы хоть прочувствовать машину, пока кружимся чуть в стороне от аэродрома, ожидая взлёта остальных штурмовиков.

Ну что сказать, утюг – он и есть утюг, хоть и с крыльями. Особенно для меня, истребителя. Обзор из кабины тоже, как говорится, не айс, особенно назад: там его попросту нет. Радовало вооружение. Две 23-миллиметровые пушки ВЯ, две 20-миллиметровые пушки ШВАК и два 7,62-миллиме-тровых пулемёта, восемь ракет РС-82 или РС-132. Плюс до шестисот килограммов авиабомб. Правда, больше четырёхсот килограммов брали очень редко. Вот и сейчас под брюхом моего штурмовика шесть бомб ФАБ-50. Опыт бомбометания у меня хоть и небольшой, но имеется, так что, надеюсь, справлюсь.