Книга Техник-ас, страница 139 – Евгений Панов

А мы несли потери. Из того состава, что был на момент моего прибытия в эскадрилью, остались лишь четыре пилота: я, Котик, Яковенко и бывший лейтенант Мамчур. Последний был просто безбашенный, прилагая все силы, чтобы вернуться обратно в строевую часть. Из тех, кто выбыл, лишь один был отчислен из состава штрафной эскадрильи как искупивший свою вину успешными боевыми вылетами. Остальные семеро погибли. Но свято место пусто не бывает, и вместо них присылали новых залётчиков. Круговорот штрафников в природе, вернее, на фронте.

Двенадцатого января 1943 года пришло радостное сообщение о прорыве накануне блокады Ленинграда^[81]. Войска Ленинградского и Волховского фронтов полностью освободили южный берег Ладожского озера и выбили немцев из Шлиссельбурга. У Ленинграда появилась сухопутная связь с остальной страной. И пусть пробитый с таким трудом коридор составляет в ширину лишь восемь-десять километров, но я-то знал, что уже через считаные дни там будет проложена железнодорожная ветка, по которой под постоянным артобстрелом в измученный город пойдут эшелоны с продовольствием.

Эх, как там мой девочки? Соскучился неимоверно. И писем нам, штрафникам, ни писать, ни получать не положено.

Вернувшись из очередного вылета, я кое-как выбрался из кабины и лишь присвистнул, увидев здоровенные рваные пробоины на крыльях и сзади в фюзеляже. Потрепали нас немецкие зенитки, как Тузик грелку.

— Товарищ майор! Вас срочно вызывают в штаб! – молодцевато вскинул ладонь к шапке подбежавший адъютант командира эскадрильи, из постоянного состава.

— Ты какой белены объелся, так меня называя? – лениво спросил я.

Сил не было даже просто думать. Хотелось рухнуть прямо в снег и там затаиться в обмороке. Часа по четыре на каждый глаз.

— Ну, как мне приказали, так я и передал, – расплываясь в улыбке, ответил адъютант в звании младшего лейтенанта.

Какая-то искорка шевельнулась в груди, и я отправился вслед за своим провожатым.

В землянке, неожиданно для меня, находился уже знакомый мне майор госбезопасности. Стоило мне войти, как Мартынов, а вместе с ним и все остальные, встали.

— Товарищ гвардии майор! – Командир эскадрильи надел шапку и приложил ладонь к виску. – Разрешите поздравить вас со снятием судимости и возвращением воинского звания и всех наград.

Комок подкатил к горлу, а в углу глаза что-то предательски защипало. Я медленно поднял раскрытую правую ладонь в ответном воинском приветствии и, кашлянув, чтобы сбить комок в горле, хрипло произнёс:

— Спасибо, товарищи! Служу Советскому Союзу!

Ну а потом, когда Мартынов помог мне закрепить майорские петлицы (награды ждут меня в Москве в штабе ВВС), приехавший майор, представившийся как Гольдберг Ефим Абрамович, рассказал мне интересную историю.

Началось всё с того, что его заинтересовало, почему лётчика-истребителя вдруг отправили в штурмовую штрафную эскадрилью. Гольдберг начал наводить справки, и тут вскрылась очень интересная история.

— Вы, товарищ майор, знакомы с капитаном Тарченко Иваном Яковлевичем?

— Впервые слышу о таком, – удивился я.

— И не помните о нём? Когда он был ещё в звании лейтенанта и служил в штабе авиадивизии, в которой вы начинали службу?

Я напряг память, но так и не смог вспомнить, о чём и сказал.

— А вот он вас запомнил, – усмехнулся майор. – Вы ему знатного леща отвесили в курилке у штаба. Помните этот случай?